Подобная трактовка вопроса добра совершенно меняет принципы дела. Жупел судьбы в его разночтинности, в бытийной непроцессности, в примитивной упрощенности, когда его можно понимать совершенно по-разному. Например, распространено понятие равнотрудной свободы как свободы воли. Аналогично: «Что хочу, то и делаю, я свободен в выборе». Тогда становится понятно, что жупел свободы антиисторичен. А в современном исполнении его содержания — он становится вредным уже потому, что им можно прикрывать различные антисоциальные поползновения. Он вообще принижает духовное начало личности. А это уже свидетельство недиалектичности самого бытия. Недаром в народе говорят метко: «В духовность фонари бегут светить».

При этом можно и нужно вычленять из корневого словообразования свободу и судьбу философскую, политическую от общества и бытийную от личности. Принципы философской судьбы основаны на диалектичности добра. Их можно выразить словами поэта: «Где душа поет — там судьбой не пахнет». Судьба политическая связана с духовностью общества, с теми общечеловеческими ценностями, которых оно придерживается и развивает, «передает» личности. Духовность дает силу человечности, но она сама не может не являться выражением добра. Хотя не может не представлять собой некий одиозный и неразумный жупел судъбы, как чего-то фатального, присущего даже злу. Хорошенько думать необходимо не только для добрых дел, но и для недобрых, чтобы вторые становились первыми.

Творчество мирового сообщества должно исходить из осознания необходимости добра и максимального приближения к объективным законам развития, но с учетом социальной субъективности стран и народов, а не находится под влияние некоего "жупела судьбы". Более корректно при этом понимание того, что бессмысленно отожествлять состояние с внутренней сущностью. Глобальный кризис «пришел» к нам не по законам судьбы человечества. Его принес в своей голове сам человек, который упорно не желает учиться у истории. Он не желает познавать себя, не желает творить светлое будущее. Ведь, если взять каждого человека в отдельности, то за очень маленьким исключением все люди хорошие. Почему же они, объединившись, начинают и продолжают «пускать себе кровь»? А они ли пускают? Само общество? Природа? Скорее то, что нет целостного единства между троицей субъективностей: человека, общества, природы. Умершие поколения, так или иначе, входят в нашу субъективность добром, приближая ее к вечному потоку непрерывного. Они не могут существовать без нас. Это мы теряем из-за собственного неразумия и недиалектичности бытия, которую призваны были создавать на иных принципах — диалектически добрых.