Конфликт с жупелом судьбы обычно становится там, где сами идеи конкретны и не подлежат развитию добра. Подобное случается с судьбой, если мы ее подхватываем. Понятийно к этому можно приложить хороший девиз диалектики человечности: «Я должен, значит, я могу». Но не: «Я могу — значит, я должен». В любом случае в субъективности человека «Я» и «Не-Я» связаны настолько, что непременно помогают друг другу. Недаром считается, что победа человечества достается уже тем, что однажды один человек сказал судьбе: «Нет соблазнам». И она отступила, трусливо поджав собачий хвост. Отступила, даже не обидевшись на то, что ее обозвали недалектичным недобром.

Диалектика мира считает при этом: «крепость» небес заключена в том, что они заставляют смотреть вдаль добра, в которой лишь можно увидеть то, что мы теряем на небесах. Закоулки судьбы прячутся от пурпурного ореола закатного Солнца. Заползают в ползучие темные норы мрака и холода, чуждого человеку мысли. Они прячутся, поскольку вечность настоящего высвечивает путь, по которому нужно идти. Идти туда, где нет места такому случайному, что могло бы заметно изменить нашу жизнь. Мы ее хозяева, вечное настоящее лишь всемерно помогает нам. А не судьба, которая боится всего, в том числе вечности и света. Диалектичнсть добра связана с миром не судьбой, а человеком.

Жупел судьбы — это символ разномастно сформулированных установок, которые пытаются загородить, затормозить развитие истинной свободы и добра. Да, свободу невозможно задекларировать, бессмысленно нормировать, несмотря на необходимое равновесие между обществом и личностью. Поскольку это процесс существенно одухотворенной, поэтической души человека. Это сама духовность добра в лице ее выразителей — как общества, так и личности. Можно сказать большее: «Духовность делает свободу, но не судьбу». Чтобы уловить момент истины, нужно осознать истину момента, то есть процесс, в том числе процесс добра в развитии человека или сообщества. Тогда настанет мир добра. Такова ее диалектика, что не зло решает мир и не судьба, а сам человек.

Жупел судьбы, однако, пытается сделать противное, но, конечно, безуспешно. Он возводит добро свободы в ранг каких-то прав и норм. А свобода совести, дух личности — это, в конечном счете, вовсе не свобода действий, под которой обычно понимают свободу темные слухи вообще. Ею многие пытаются манипулировать. Например, общество — закабалить болезненными фантазиями; личности — отстоять женскую прелесть истории. Истинная свобода это много большее, связанная с интеллектуальной собственностью и ее движением к эффектору истории. Душа становится духовной, когда мечту свою хранит. Именно движение к истории может и должно стать мерой интеллигентности и образованности личности и показателем зрелости гражданского общества (если оно есть таковое вообще?) Легкая мечта всегда духовна и добра, потому диалектична.