Однажды я прочитала, что, когда появляется ребенок, кровь словно начинает течь вне твоего тела. Иногда мне кажется, что снаружи бежит не только кровь. В моих дочерях есть частички моего «я», моей сущности и души. Вот почему мне приходится постоянно напоминать себе, что мои дочери – не я, отдельные личности, а не просто более молодые версии меня. Желание заботиться о них так, как я хотела, чтобы заботились обо мне, не исчезло. Воспитание детей нередко становится воспитанием самой себя, если мать сама тоскует по материнской любви. Каждый день мне приходится проводить эту границу.

Этот феномен не так опасен, как может показаться. Каждая молодая мать естественным образом связывает себя со своим ребенком. Оставаясь взрослым человеком, она постоянно скатывается психологически в более раннее, детское состояние. По мнению психолога Нэнси Чодороу, это активирует ранние воспоминания о времени, проведенном с матерью или материнской фигурой. Когда ребенок улыбается или плачет, женщина интуитивно знает, почему он это делает, и ощущает его реакцию.

В то же время, пока новоиспеченная мать держит, кормит и воспитывает ребенка, она также связывает себя со своей матерью – или матерью, которую ей хотелось бы иметь. Наши ранние воспоминания о младенческой заботе сохраняются в психике, и мы обращаемся к ним как к образцу поведения, когда сами становимся матерями. Таким образом, женщина бессознательно повторяет поведение своей матери, если не признала его опасным и не предприняла осознанные шаги, чтобы все исправить. Каждая дочь отождествляет себя с матерью и собственным детским «я», чтобы создать третий образ себя-родителя. Задача дочери без матери – сопротивляться излишнему отождествлению в обоих направлениях. Психиатры Сол Алтчул и Хелен Бейсер, наблюдавшие за пациентками Центра Барра-Харриса в Чикаго, заметили, что женщины, потерявшие матерей в раннем возрасте, часто связывали себя и с умершей матерью, и с ребенком, особенно с дочерью. Женщина без матери, которая смотрит на своего ребенка и видит лишь себя, проецирует на него свою идентичность и может окружить чрезмерной или недостаточной заботой в попытке восстановиться. Женщина без матери, которая ощущает тесную связь с матерью, боится умереть молодой и может эмоционально отдалиться от своих детей или вообще не завести их.

Тереза Рандо помогает женщинам найти комфортный баланс. «Отождествление может быть здоровым, если соответствует вашим поступкам и ролям, – утверждает она. – Когда дочь без матери сама становится матерью, ей иногда приходится налаживать новые отношения с умершим родителем. Вы можете относиться к матери как к человеку, который защищал вас в детстве, но не как к человеку, который защищает вас сейчас. Это разграничение может показаться странным, но оно важно. Как психологу мне приходится говорить: “Ваша мать была такой когда-то, но не сейчас”. Я не пытаюсь устранить раннюю связь и не прошу женщин отпустить ее. Но я пытаюсь проникнуть во взрослую жизнь женщины и найти новые внутренние отношения с ее матерью, которые уместны для данного периода. Когда я родила ребенка и медсестра принесла его мне через несколько часов, первым делом я спела песню, которую мне пела моя мама. Это был прекрасный способ ощутить связь с ней. Теперь, когда я сама мама, чувствую себя даже ближе к своей матери».