В истории болезни почти ничего не говорилось, она состояла из считанных страниц, однако было указано, что Брэдли стоит в очереди на обследование как на аутизм, так и на СДВГ. Мне показалось подозрительным, что он обратился к своему семейному врачу с просьбой записать его на обследования только через неделю после ареста, поскольку и то и другое – болезни, которыми страдают всю жизнь, а особенно сильно они должны были сказаться на Брэдли в школьные годы. Я пришел на обследование в шляпе частного сыщика и с включенным на полную мощность детектором лапши на ушах.
Я осматривал Брэдли в том же конференц-зале в той же солиситорской конторе, где разговаривал с Каем, и, как ни жутко, он даже сел на тот же стул, что и его предшественник. Брэдли был дружелюбный толстяк, весьма щегольски одетый. Он старался идти мне навстречу во время обследования, однако явно нервничал, часто терял нить и просил меня повторить вопрос. Я отметил, что он хорошо налаживает зрительный контакт, что нехарактерно для страдающих аутизмом. Кроме того, он мог очень четко и ясно формулировать свои идеи и мнения и нормально общаться. Хорошо следил за ходом беседы, в том числе не перебивал меня – не то поведение, которого ждешь при СДВГ.
Брэдли рассказал личную историю, в том числе сообщил, что плохо успевал в школе и что там его ужасно травили вследствие тяжелой дислексии и шепелявости соответственно.
По-видимому, ребенком он доставлял немало хлопот и без особых причин мог разозлиться или расстроиться. В пример он привел, что в 14 лет проколол шины соседским автомобилям за то, что его отчитали, когда он слишком громко ставил панк-рок. Работал он на разных должностях, не требовавших квалификации, – развозил пиццу, стоял на кассе в «Бургер-кинге». Кроме того, в прошлом он часто неверно интерпретировал чужие действия, что привело к тому, что он превратился в одиночку и ровесники сторонились его. В частности, он рассказал, как неделю назад разговорился с компанией незнакомцев, когда выпивал один в пабе, а потом подсел к ним за столик, чтобы выпить с ними несколько пинт. Он думал, что ему рады, поскольку все шутили и смеялись, а потом они попросили его уйти, поскольку он нарушил их частное пространство. Брэдли также рассказал мне, что у него детские интересы – почти все время он играет в видеоигры и болтает в чатах с подростками, «но ничего сексуального», как он поспешил добавить. Когда я спросил его, есть ли у него друзья, он ответил «Конечно, целая куча», а потом пояснил, что все они виртуальные.
– Я бы не хотел встречаться с ними в реальной жизни, – сказал он. – Мы бы все равно играли в