Вместе с тем размышления Юнга о Вотане и «белокурой бестии», а также его согласие стать президентом Международного общества врачей-психиатров и работа на этом посту во время разгула нацизма были восприняты частью врачей и ученых как поддержка антисемитизма и пособничество фашизму. Против Юнга была развернута соответствующая кампания, отголоски которой дали знать о себе и при праздновании его восьмидесятилетия.

Впоследствии Юнг в различных работах и интервью журналистам подчеркивал свою непричастность к нацистскому режиму, говоря о том, что за свои идеи он был занесен в «черный список», одна из его книг, опубликованных в 1940 году в Германии, вскоре была запрещена, а после вторжения во Францию гестапо уничтожило французские издания его книг.

В 1946 году вышел в свет сборник «Заметки о современных событиях. Психология нацизма», в котором в «Эпилоге» Юнг прояснял свою позицию, занимаемую им ранее по отношению к Гитлеру и Германии в целом:

«Когда Гитлер пришел к власти, для меня стало ясно, что в Германии разразился массовый психоз. Но я невольно успокаивал себя мыслью о том, что немцы – это, прежде всего, цивилизованная европейская нация с высокими понятиями о нравственности и дисциплине. Поэтому окончательный исход, несомненно, массового движения в течение некоторого времени казался мне неопределенным, а сама личность фюрера поначалу произвела на меня сильное впечатление главным образом своей противоречивостью».

В радиобеседе, имевшей место в ноябре 1946 года и транслировавшейся по третьей программе Би-би-си, Юнг подчеркнул, что Первая мировая война выпустила на волю скрытую силу зла, и Германия, политическая и моральная система образования которой сделала все, чтобы люди прониклись духом слепого повиновения, стала жертвой массовой психологии.

Апеллируя к массовой психологии немцев, Юнг подчеркнул, что коллективное бессознательное в Германии произвело на свет лидера, избранного в качестве инструмента для разрушения нации. Как и остальной мир, немцы не понимали того, что Гитлер символизировал нечто, имеющееся в каждом человеке.

«Он был наиболее чудовищной персонификацией всех низменных человеческих проявлений. Он был совершенно неспособной, неадаптивной, безответственной и психопатической личностью, наполненной пустыми, детскими фантазиями, но одаренной острой интуицией беспризорника или крысы. Он представлял Тень, низшую сторону личности каждого, в ошеломляющих масштабах…».

Каждый немец должен был увидеть в Гитлере свою собственную Тень. Но как, вопрошал Юнг, можно было ждать от немцев осознания своей Тени и обретения возможности управляться с ней, когда никто в мире еще не мог понять эту истину?