— И всё такое, — кивнула Кассандра. — Верно. Но настала Ночь ночей, безумие вошло в наш мир и старые боги первыми приняли удар. Кто-то из них сражался и погиб. Кто-то сбежал, так далеко, как только смог, иногда даже за пределы мироздания. Кто-то решил исполнить свой долг до конца — и остался.

Я вспомнил, что Кёльколиуке уже рассказывал мне об этом, в рамках истории падения Архипелага Затмения. В общем-то, от него же я позже узнал и подробности о сущности богов.

— Те, что погибли, достойны почестей, если бы о них помнили. Те, что сбежали, достойны жалости, если бы их знали. Но мы видим лишь тех, что остались в нашем мире, отравленном злом на столетия вперёд. Некоторые из них не выдержали и сошли с ума. Некоторые до сих пор строят планы мести. И лишь немногие просто продолжили идти вперёд вместе с теми, кто их когда-то создал. Вместе с нами.

Кассандра закашлялась, и сделала большой глоток из мантикорьего бурдюка.

— Кто из вас троих, включая духа в гримуаре, сможет сказать, какие боги не поддались скверне и безумию?

Молчание было ей ответом.

— Ничего, даже я не перечислю всех. Скажу лишь про одну. Надежду.

У меня отчего-то с силой защемило в груди.

— Когда боги погибают, бегут или сходят с ума, их суть не исчезает, — продолжала Кассандра. — Даже в нашем проклятом мире осталось счастье, осталась страсть. Просто теперь гораздо, гораздо меньше, чем было раньше, а на свободное место пришло глухое, невыразимое равнодушие. Смирение перед неизбежным. Но надежда… надежда осталась жива.

Её тихие слова раскатывались грохотом по подземелью — а может, просто по моей душе.

— Она жила все триста лет после Ночи ночей, она помогала каждому, до кого могла дотянуться. Она спасла бессчётное число жизней. А потом… — глаза чернокнижницы встретились с моими. — Потом она заметила одинокого, несчастного, жалкого чужака, которому очень сильно не повезло. И она спасла его единственным возможным способом — став его верной спутницей.

— Эми, — едва слышно прошептал я.

— Эми, — кивнула Кассандра. — Эймей Аурелия-Веста Селестина, и это далеко не последние из её имён. Надежда воплощённая. Если бы не она, мой дорогой, ты бы никогда не выбрался из того кратера. Чужакам нельзя умирать слишком много — они просто растворяются в небытие. Если бы не она, я бы никогда не взяла тебя в ученики.

Мою голову захлестнуло цунами мыслей, вопросов, просьб. Я открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука — всё это нагромождение в моём сознании мешало друг другу и не могло сформироваться в слова. Эми, моя Эми, живая надежда. Она стала моей спутницей — и чудовищная система, окружающая чужаков, заставила её вести себя так, чтобы я ничего не заподозрил. Сделала из неё NPC, информационного бота. Но даже в таком ужасном статусе Эми помогала мне так, как никто другой. Она теряла память, чтобы я мог помнить. Если бы не её надежда, если бы не её доброта, я бы погиб задолго до того, как смог остановить Дею. А теперь она… а теперь я…