Если не присматриваться, могло показаться, что старая чернокнижница успела присоединиться к остальным пленникам этого проклятого места. Однажды я видел фотографии мумии тибетского монаха, умершего во время беспрестанной медитации — и тело моей наставницы выглядело очень похоже. Сухая серая кожа, натянутая на тонких костях. Выпавшие волосы, глубоко запавшие глазницы. Зарисовки в её личном деле не могли сравниться с реальной картиной. Видимо, ужас на моём лице был настолько выразительным, что Кёльколиуке поспешил меня успокоить:

— Она. Жива.

— Так и есть, — подтвердил Маэстус. — Но я не беру назад свои слова о сумасшествии умбр. Сколько она плавает вместе с тенями?

— Семь месяцев.

— Тьма бездонная. Ну чего стоишь, буди.

Я сперва даже не понял, что он имеет в виду.

— Я?

— А кто ещё? Тут только ты её ученик.

— Но к тебе она тоже обращалась за помощью.

— Я и помог, — расплылся он в хитрой улыбке. — Притащил к ней единственного ученика.

Чёрт бы побрал его и его безупречную логику.

Я открыл решётку — та даже не была заперта — и присел рядом со своей еле живой наставницей и осторожно коснулся её руки.

— Кассандра, — позвал я. — Я здесь. Я нашёл вас, как вы и хотели.

Старая чернокнижница не отзывалась, её рука на ощупь была, как сухой пергамент. Я сглотнул и с тревогой обернулся на Маэстуса. Что ещё я мог сделать? Не целовать же её, как Спящую красавицу? То есть, конечно, для спасения жизни — хоть сто раз, но что-то подсказывало, что Кассандра таких вольностей не простит даже любимому ученику.

Или просто ученику. Других-то не было.

— Не… запылился…

Голос, идущий сзади, не ворчал, даже не шептал — шелестел, словно пожухшая трава на ветру. И всё-таки… И всё-таки…

— Кассандра?! — радостно возопил я, поворачиваясь к неё и получил в награду суровый взгляд.

— Тихо, — сказала моя наставница одними губами. — Воды.

Бурдюк из шкуры мантикоры, каждый глоток из которого восстанавливал выносливость, тут же появился на свет из моего заплечного мешка. Я лил воду очень аккуратной тонкой струйкой, но большая часть всё равно попала мимо. Кассандру, впрочем, это ничуть не смутило, и когда она напилась, дала знать слабым кивком головы.