— Зелье, — теперь её голос был просто тихим, а не почти бестелесным. — Хватит… трёх.

Меня вдруг прошиб холодный пот. Из небольшого запаса в пять лечебных зелий, что мне подарили на дорогу ребята, осталось лишь одно — и по правде говоря, я даже не подумал, что для Кассандры следует прихватить новых. С осунувшимся лицом я достал из мешка последний флакон с алой жидкостью и приготовился выслушивать заслуженные упрёки. К счастью, на помощь пришёл Маэстус, молча вручив мне ещё два.

— Не кори себя, мой дорогой, — усмехнулась старая чернокнижница, прикончив первый флакон. За вторым она уже потянулась сама. — Сам факт, что ты добрался сюда вовремя, искупает все твои промахи.

Кажется, за моей спиной кто-то недовольно засопел.

— Вы оба добрались, разумеется, — поправилась она. — Вы даже не представляете, за сколько ниточек я дёрнула, скольких сильных мира сего просила о помощи. И вот, срок к концу, а передо мной только вы двое.

Её фирменный смех-хрип сейчас звучал особенно жутко.

— А я ведь даже не была уверена, что ты осилишь свой первый Путь.

— Без вашей помощи бы не осилил, — признался я.

— Тварь теней помогает только тому, кто помогает себе сам, — хмыкнула она, принимаясь за третий флакон. К её лицу на глазах возвращалась жизнь, кожа розовела и разглаживалась. Сейчас она была больше похожа на человека, отходящего после долгого курса химиотерапии, чем на тибетскую мумию.

— Правда, что тени на Пути едят бессмертных? — вдруг спросил я.

— Только некоторые, — спокойно сказала она. — Ты и сам их можешь выделить среди других. Четвёртое зелье есть?

Если бы мне дали задачу выделить особо «голодные» тени, я бы назвал всего несколько — боссов и минибоссов из первых двух Путей. На третьем под такую категорию, вроде, никто не попадал — и все мои смерти, даже от выстрелов турелей, окончились перерождением.

У Маэстуса нашлось ещё два зелья, и Кассандра осилила оба, после чего предприняла попытку встать. Неудачную попытку.

— Я могу вас понести, — предложил я, и удостоился ещё одного взгляда, суровее прежнего.

— Я ещё не разваливаюсь на куски, — надменно сказала она, пять минут назад не способная нормально выпить глоток воды. — Скоро пойду сама. А пока что садись и слушай, мой дорогой. Оба садитесь. Мне есть, что рассказать.

Мы с Маэстусом уместились на полу перед открытой решёткой, ожидая, пока великая чернокнижница сама устроится поудобнее. Через минуту она удовлетворённо кивнула и спросила:

— Что вы знаете о старых богах?

Маэстус молчал, так что за него взялся отвечать я:

— Они… вроде как олицетворяли эмоции, страхи и всё такое?