Слушая рассказ Панарина, я принял сидячее положение, прислонившись к стене грота. Меня начало клонить в сон, сказывались раны, усталость и перенесенное переохлаждение. Пришлось хлебнуть еще отвара из кружки.

– Однажды поздно вечером, спустя месяца два после увольнения из проекта, мне позвонили с неизвестного номера. Это был Штольц. Он назвал место и время встречи и тут же дал отбой, не став отвечать на мои вопросы. Конечно, я поехал, несмотря на ночь и ливень. Мы встретились за городом в небольшом ресторанчике на заправке у трассы. Леню я узнал с трудом: осунувшийся, небритый, весь какой-то неряшливый, чего за ним никогда не водилось. Мы уселись за дальний столик, и он понес откровенную чушь про тайное мировое правительство, которое планирует поработить весь мир при помощи искусственного интеллекта нового поколения и тотальной чипизации всего населения. В общем, весь набор теории заговора. Я его внимательно слушал, не решаясь перебивать. Единственное, что мне показалось странным, он не выглядел возбужденным фанатиком, как это обычно бывает у таких людей. Говорил спокойно, рассудительно, усталым, но твердым голосом. И еще по взгляду Лени я тогда отчетливо понял – он отдает себе отчет, что я принимаю его за спятившего конспиролога. В какой-то момент он отлучился в туалет, а обратно уже не вернулся. Больше я его никогда не видел.

Панарин замолчал и принялся набивать трубку аккуратными отточенными движениями бывалого курильщика.

– Пока ничего непонятно, – сказал я. – Игра – это средство управления миром что ли? Чтобы внимания санитаров не привлекать, как говорится?

– Не совсем, – Игорь раскурил трубку, потом покосился в угол, где посапывала Шая, и замахал ладонью, разгоняя дым. – Глобальный искин игры штука, конечно, мощная, и по некоторым параметрам аналогов не имеет. Понимаешь, Штольц был гений. Тевтонский и сумрачный, но гений. С этой ерундой по поводу оцифровки сознания он носился еще со студенческой скамьи, сколько я его помнил. И работу эту, как потом понял, он не прекращал, даже трудясь над «Пустошами». В какой-то момент тема утекла, и на него вышли такие серьезные люди, что…

Панарин замолчал, глядя наружу в бушевавшую в ночи пургу.

– После исчезновения Леонида, я начал копать, – продолжил он после длинной паузы. – Мы иногда работали с ним на одной машине. Когда увольнялся, я слил себе базы и архивы. Многое не понял, но до главного докопался. Штольц разработал не только способ оцифровки личности, но и обратный процесс.

– Это как? – вытаращился я.

– Перенос в биологическое тело цифрового сознания.