– Это имя больше в моем присутствии не упоминай, – он уселся на камень, пытаясь отдышаться и отирая со лба выступивший пот.

Я не рискнул больше спрашивать про записку, а вскоре Панарин исчез. Просто вышел в очередной раз и не вернулся. Мы прождали его до утра, а затем решили двигаться дальше. Он был прав, когда говорил, что если снегопад продолжиться еще несколько дней, то перевал надолго окажется закрыт для нас.

Я шагал впереди, тяжело переставляя ноги и немного утаптывая снег, Шая плелась позади. Из-за постоянного подъема и нехватки кислорода каждое слово давалось с трудом. Даже девчонка не донимала своим извечным тарахтением и не доставала вопросами. Тишина изредка нарушалась только гулом сошедшей где-то далеко лавины или козырьками снега, обвалившимися со скалы на дно ущелья. Мой ворон, объявившийся неизвестно откуда сразу, как только мы вышли в путь, кружил высоко над нами.

Я размышлял. Много вопросов осталось без ответа, я просто забыл или не успел задать их Панарину. Например, кто такие Рыцари Сумрака, сначала отбившие Шаю из резиденции Белых львов, а потом пришедшие мне на помощь во время магической бури и наградившие редкой склонностью? Девочка толком ничего рассказать не могла, ее вроде бы парализовали каким-то заклинанием, а в себя она уже пришла в компании Серого Странника. Насчет неожиданной активности глобального искина я, поразмыслив, пришел к выводу, что система воспринимает Шаю как инородную активность внутри себя или как вирус. Она, словно шипучая бомбочка для ванны, брошенная в болото, взбаламутила стоячую воду. Как Штольцу удалось завести на нее глобальный квест с обновлением, и почему это проспали программисты проекта, для меня оставалось загадкой. Видимо, квест был заложен ранее, но Штольц в какой-то момент поменял тот триггер, который должен его активировать, замкнув на Шаю.

Подъем стал более пологим, свидетельствуя о том, что вершина перевала близко. Я шел, низко наклонив голову, стараясь защитить лицо от встречного ветра, разгонявшегося в ущелье, поэтому не сразу заметил опасность. А потом стало уже поздно. За очередным изгибом я прошел с полсотни шагов, прежде чем понял, что впереди что-то изменилось, и поднял взгляд.

Ворон сидел на камне, встопорщив черные перья, и, поворачивая голову, то одним, то другим глазом попеременно пялился на дорогу перед нами. А посмотреть там было на что. Ущелье здесь заметно расширялось, и по бокам его впереди стояли два каменных исполина, два огромных воина в доспехах, сложившие ладони на рукоятях упертых в землю мечей. Своими головами в шлемах они почти достигали вершины скал ущелья, а это метров двадцать, не меньше. Сначала я решил, что перед нами каменные изваяния, но вглядевшись, похолодел. На каменных лицах сияли небесной синевой вполне живые глаза, и смотрели они прямо на нас. А потом один из воинов пошевелился. Его ладонь плотно обхватила рукоять меча, сверху посыпалась каменная пыль и крошка. Я попятился назад, но Шая, словно не замечая опасности, шагала вперед.