На следующий день пришли Мел и Леонер. Как всегда вместе.

Я ждал Эйниру, но она не появлялась. Не пускали? Не хотела меня видеть?

Маг и монах остановились напротив моей камеры, и оба замерли со скорбными лицами. Нет, они меня, что, доконать решили?

— Вообще-то я еще живой, — раздраженно напомнил я.

Мельвидор вздохнул так тяжело, будто я действительно уж умер, если вообще уже не погребен.

— Мальчик мой, мне так жаль. Так жаль...

Я с ужасом увидел слезы в глазах старого волшебника. Вот этого нам точно не надо.

Я спрыгнул с койки, на которой сидел и подскочил к решетке.

— Мел, прекрати сейчас же, — потребовал я.

— Это мы во всем виноваты, — не менее скорбно сказал Леонер, теребя крест на груди. — Господь не простит нас...

— Эй! — возмутился я. — Не ты ли говорил, что Господь все прощает?

Монах только вздохнул, но промолчал.

— Ладно, — отмахнулся я. Хотят страдать по мне и оплакивать меня еще при жизни, пускай, если им хочется, сейчас меня интересовало и тревожило не это. — Где Рей? Он ничего не затеял?

Мельвидор покачал головой.

— Мечется. Пытается что-то придумать, но после твоего собственноручно написанного признания мы ничего не можем сделать.

— Вот и хорошо, — пробормотал я. — Мел, — он вскинул на меня глаза, — я прошу вас обоих, пожалуйста, проследите за ним. Рей может натворить глупостей. Не позволяйте ему, министры больше шутить не будут.

— Постараемся, — ответил за обоих Леонер и в свою очередь задал вопрос: — Это правда, что министры угрожали ему, и поэтому ты написал признание?

Я поморщился. Это обсуждать я точно не хотел.

— Неважно кому. Начали с одного, закончили бы кем-то из вас. Они узнали правду, а раз узнали, доказательства бы все равно нашли, рано или поздно.

— Но ты смог бы сбежать, — заметил Мел.