Наступила тишина, нарушаемая барабанной дробью дождя. Вероника следила за его умелыми руками, в которых кусок дерева постепенно превращался в медведя: проявилась морда, сложенные на груди лапы…

Наконец она решилась:

– Кое-что странное произошло, когда я выезжала в свет в прошлом году.

– Да?

– Я пыталась выбросить увиденное из головы. Думала, это из-за жары, или богатого воображения, или чего-то еще… Но все повторилось.

Яго не поднимал глаз с работы, но Вероника знала, что он ловит каждое ее слово. У него определенно был особый дар: он мог искренне соболезновать Томасу по поводу умершей птички, найденной в роще, и часами слушать восторженные рассказы Вероники о том, как она скакала все быстрее и быстрее, как управляла лошадью в прыжке, как преодолевала опасности…

Собака лежала под стулом Яго, но теперь выползла оттуда и уселась рядом с Вероникой, глядя на нее большими ясными глазами. Девушка рассеянно погладила ее.

– На церемонии представления возникло ужасное видение… Я считаю это видением. Было такое ощущение, по крайней мере. Все полыхало – и дворец, и люди. Люди гибли… Это напугало меня. – Вероника не упомянула о королеве, так как это было необъяснимо. – Это случилось больше года назад, и я думала, что видение навеяли разговоры о войне, как вдруг вчера…

Рука девушки задрожала, и она поставила чашку на стол. Та с грохотом опустилась на блюдце. Вероника обхватила колени руками.

Она не была трусихой. И не была чувствительной, как Томас. Когда Филипп упал с пони и поранил руку, Томас не смог даже взглянуть на рану. Именно Вероника сохраняла спокойствие и остановила кровотечение, сжимая порез до прихода врача.

Когда Мышонок потянул сухожилие на передней ноге, она оставалась рядом, хотя уже стемнело настолько, что ничего нельзя было разглядеть. К тому времени, как их нашли, Вероника дрожала от холода, но ничего не боялась, только того, что Мышонок может пошевельнуться и усугубить повреждение.

Но то, что случилось день назад, очень напоминало ощущения в день выхода в свет: тошнота и паника накрыли ее волной. Так было, считала Вероника, потому что она не могла понять этого. Но как понять?

– Я одевалась к ужину. Горничная принесла почту, и там было письмо от Томаса. Я располагала временем, поэтому взяла его, открыла и… – Она задрожала и закрыла глаза. – Ох, Яго, это было ужасно!

– В таком случае лучше выговориться, – сказал он. Его нож беспрестанно двигался, срезая тонкие деревянные щепки, которые падали на стол.

Вероника судорожно вздохнула и открыла глаза. Ее взгляд остановился на маленьком деревянном медведе, и она испугалась, что произнесенное вслух окажется реальностью.