– Леди Вероника! Я признательна за то, что вы пришли. Я знаю, насколько вы с лордом Давидом заняты госпиталем для раненых солдат.

– Поскольку вы хотели поговорить со мной, – ответила Вероника, – мне и в голову не пришло отказаться. Это большая честь для меня.

– Тем не менее это очень любезно с вашей стороны. В последнее время все вверх дном, не так ли?

Вздохнув, Елизавета присела на парчовый диван и жестом пригласила Веронику сесть на такой же напротив.

– Кое о чем я не могла написать в письме… – Она наклонилась, чтобы дотянуться до чайного сервиза, и принялась наливать чай, рассеянно спросив: – Молока? Сахару?

Прошли месяцы с тех пор, как Вероника пила чай с сахаром. Его не хватало, и они с отцом оставили то, что было, для раненых. Она в нерешительности молчала. Елизавета подняла на нее свои поразительно голубые глаза, и в них блеснула искорка.

– Все в порядке, – сказала она. – Мы здесь, во дворце, очень серьезно относимся к нормированию, но позволяем себе чуточку сахара. Прошу вас, возьмите.

– Благодарю, мэм.

Когда они уже сидели с чашками в руках, Елизавета откинулась назад и, сделав глоток, воскликнула:

– Ах, мне нужен был глоток чаю! День выдался нелегким.

– Полагаю, вы побывали в местах, пострадавших при бомбежке, мэм?

– Да. Это ужасно! Столько людей потеряли дома… И слишком много – собственную жизнь.

– Знаю. Из Свитбрайара мы видели взрывы. А прошлой ночью бомба упала на нашу приусадебную ферму, дом был разрушен.

– Надеюсь, никто не пострадал?

– Нет. Слуги переехали оттуда к нам, чтобы помогать в госпитале.

Елизавета кивнула:

– Англия в опасности.

– Боюсь, что так, мэм.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы помочь армии.

– Могу ли я что-то сделать, мэм? Вам стоит только попросить…