– От матери к дочери – если вообще передается. Не каждая наследует силу, но достаточно того, что колдовство продолжает существовать, если те, кто им занимается, не обнаруживают себя. Мы идем на огромный риск.

– До сих пор? Неужели в наше время кто-то…

– Давайте молиться, чтобы мы никогда этого не узнали. – Елизавета передернула плечами. – Одну из моих прародительниц из рода Гламис сожгли как ведьму в Шотландии в 1537 году. Другие были под подозрением долгие годы. Когда я была маленькой девочкой, к моей матери и ко мне подошла цыганка и, боюсь, довольно громко объявила, что я стану королевой, а также матерью королевы. Очевидно, она поняла, кем мы были. Без сомнения, она и сама была такой.

– Ваша мать была…

– Мы произнесем это слово, дорогая, но только очень тихо. У нас должно быть полное взаимопонимание. – Елизавета взглянула на дверь, которая оставалась плотно закрытой, и продолжила: – Да, моя мать была ведьмой. Я тоже. По всей видимости, ею была и ваша мать, а теперь вы. Я из рода Гламз. А вам известен ваш?

– Да. Моя мать рассказала об этом человеку, которому доверяла. Я из рода Оршьер.

– Это большое несчастье, что ваша мать не дожила до того, чтобы самой научить вас. Мне очень жаль. Вот почему вы заказали книги, не так ли?

– Да, мэм. Они мало чем помогли мне. Да я бы и не старалась, если бы… В общем, в этом была необходимость.

– Она есть всегда.

Вернувшись в образ ласковой королевы, какой ее знал народ, Елизавета взяла чайник и налила в чашку свежего чаю. Потом вопросительно взглянула на гостью, и Вероника, протянув свою чашку, кивнула.

– Боюсь, сейчас возникла острая необходимость… Зло, которое постигло наш народ, превосходит все, что я могла себе представить. Нужно, чтобы такие, как мы, собрались вместе и сделали все, что в наших силах.

– Есть еще кто-то?

– Немного. Обнаружить себя чрезвычайно опасно. Вы можете себе представить, чем это обернется короне, если меня хотя бы заподозрят в занятии подобными вещами? Обо мне и так говорят достаточно, а подобное разоблачение сделало бы невыносимой мою жизнь и жизнь бедного Берти. Это могло бы низложить монархию. – Она вздрогнула. – Это немыслимо! И конечно, это затрудняет общение таких женщин, как мы.

– Что вы хотите, чтобы я сделала, мэм?

– Переезжайте в Лондон, Вероника. Привозите свой гримуар и устраивайтесь в апартаментах рядом с нами в Виндзорском замке. – Елизавета прищурилась. – Вы ведь не боитесь бомб?

– Нет, мэм. Я имею в виду, конечно, боюсь, но кто их не боится?

Елизавета кивнула.

– У меня есть кое-что еще, – добавила Вероника, и королева вопросительно приподняла брови. – У меня есть камень. Магический кристалл. Он принадлежал моей матери, а до этого бабушке, и ее бабушке очень много лет назад. Дальше, чем я могу проследить.