– Очень мило, – кивнув Веронике, прокомментировала ее слова принцесса Елизавета.

– Какая радость! – воскликнула принцесса Маргарет. – Вам разрешено водить машину? Возможно, мы могли бы как-нибудь прокатиться. А это ваша собака?

Она присела, чтобы погладить Уну, которая лежала рядом со стулом Вероники. Уна отозвалась на ласку, старательно облизав ей лицо.

Вероника улыбнулась восторженности юной девушки. Маргарет было только двенадцать, и хотя она была второй в очереди на трон, ее это явно не заботило. За чаем она болтала без умолку, и ее не останавливали ни снисходительные взгляды матери, ни сдержанное выражение лица принцессы Елизаветы.

В течение недели Вероника и королева подогревали слух, что она приехала из Свитбрайара, чтобы быть курьером и компаньонкой Елизаветы в эти неспокойные времена. Днем Вероника работала во дворце, а ночью возвращалась в замок, где ей была предоставлена отдельная комната, смежная с ванной. Там она чувствовала себя комфортно, но до боли одиноко. Она скучала по отцу, Яго и Мышонку. И конечно же, Филиппу и Томасу. Она волновалась за них обоих. Всякий раз, когда появлялся почтовый курьер, который часто бывал во дворце, она замирала и боялась дышать, пока не узнавала, что писем для нее нет.

Однажды ей приснился Томас. Это был мрачный сон, в котором ему было холодно, он был голоден и напуган. Вероника проснулась в страхе и смятении.

Филипп тоже ей снился – в снах-воспоминаниях. И Томас присутствовал там. Они были молоды и, смеясь и поддразнивая друг друга, играли втроем в крокет на лужайке в Свитбрайаре. Но это не был романтический сон обрученной девушки.

Вероника решила, что со временем разберется с этим. Когда она будет менее обеспокоена и испугана, то почувствует все, что должна бы чувствовать, сможет смотреть вперед, а не назад – в более светлые дни. Тогда она чувствовала бы желание и любовь, была бы в восторге от того, что стала невестой, и с воодушевлением думала о своем будущем в качестве леди Пэкстон.

А пока шла война, в которой нужно было сражаться.

В начале второй недели пребывания в Лондоне королева постучала в дверь спальни Вероники, когда та уже готовилась ко сну. Отворив дверь, девушка поспешно присела в реверансе.

Любезно, как будто все происходило среди дня, а не ночи, Елизавета сказала:

– Не могли бы вы одеться, дорогая? Мои друзья здесь. О, и выберите что-нибудь потеплее.

Вероника надела юбку, толстый свитер и последовала за королевой через три лестничных пролета вниз к узкому коридору в подвальном помещении. Елизавета открыла ключом, который вытащила из складок платья, дверь в маленькую комнату. Там ожидали две пожилые женщины, закутанные в длинные пальто и обутые в сапоги на толстой подошве. Вероника заметила, что ни одна из них не сделала реверанс, но обе склонили головы, когда Елизавета вошла.