– А Мышонок?

– Будет рад вас видеть. Готов пуститься галопом.

– Непременно! А Инир?

– Практически без изменений.

Вероника нашла вещи там же, где их и оставила, в личных покоях. Она прошлась с отцом, посадила его пить чай в маленькой столовой, а сама отправилась в конюшню, чтобы увидеть Мышонка. Уна была вне себя от счастья, что снова вернулась в деревню, и бегала туда-сюда, облаивая белок и птиц.

Вероника стояла в стойле Мышонка, протянув ему на ладони морковку. Она прижалась щекой к его гриве, чтобы вдохнуть приятный и успокаивающий лошадиный запах.

– Он красавец, – раздалось от дверей конюшни.

Вероника вздрогнула, и Уна, которая обнюхивала угол конюшни в поисках мышей, подняла голову.

– Валери!

– Леди Véronique, – сказал он, и Вероника улыбнулась, услышав свое имя по-французски, увидев порозовевшие впалые щеки Валери и густые волосы, которые падали ему на лоб. Он опирался на трость, но лишь слегка. – Вы вернулись домой.

– У меня перерыв в… в работе, – сказала она, последний раз погладив Мышонка, и подошла к двери. – Вы хорошо выглядите.

– Достаточно хорошо. Через три дня я уезжаю.

Вероника молчала, держась за дверь рукой. Уна подбежала, почувствовав перемену в девушке, к которой начал стремительно возвращаться недавний сон.

– Вы в порядке? Выглядите усталой.

– Я в порядке, – заверила Вероника, но ее рука слегка дрогнула, когда она протянула ее для рукопожатия.

Кожа Валери была теплой и гладкой, а прикосновение его тонких пальцев вызвало у Вероники дрожь. У него было тонкое золотое кольцо на мизинце правой руки, и ее ладонь царапнул бледный камень – похоже, хризолит.

– Куда вы отправитесь?

– Куда-то, где смогу сражаться, – ответил он.

– Да, конечно…