– Мы используем новую свечу, чтобы предотвратить загрязнение любыми предыдущими намерениями, – сказала она. – Соленая вода предназначена для защиты, потому что соль необходима для выживания, следовательно, придает нам сил. Это важно. Мы становимся уязвимыми, когда колдуем.

Она подарила Веронике белую шелковую шаль, которую можно было набросить на голову.

– Практического значения это не имеет, но традиции являются частью колдовства, – пояснила она. – В другом месте и в другое время мы могли бы быть облачены в небеса, но…

– Что означает «облачены в небеса»?

– Обнаженные.

– О…

– Да, этот обычай уходит корнями в далекие времена.

– На самом деле это глупо, – сказала Роуз своим скрипучим голосом.

– Почему? – тут же откликнулась Олив.

– Холодно.

Олив выразительно повторила:

– Это традиция, Роуз.

Роуз еще крепче сжала морщинистые губы и не ответила. Вероника подозревала, что этот спор случился не впервые.

Это было похоже на возвращение в школу. Порой Веронике казалось, что голова вот-вот лопнет от информации, которую в нее запихивала Олив, ожидая, что она все запомнит. И все же Вероника была довольна. Когда находилось свободное время, она изучала гримуар в своей комнате, пытаясь проникнуть в его секреты. В дни, когда занятий не было, она выполняла поручения Елизаветы, иногда сопровождала младшую принцессу на прогулках в парке вместе с Уной, которая вприпрыжку бежала рядом, или относила частную корреспонденцию старшей принцессе, которая, будучи членом Женского вспомогательного территориального корпуса, училась ремонтировать двигатели.

Вероника была настолько занята и днем, и ночью, что потеряла счет тому, как долго находится в Лондоне. Как и обещала, она часто писала отцу, но каждый раз приходилось выдумывать истории о завтраках с принцессами, о чае с королевой, о прогулках по библиотекам или музеям. Однажды утром она была потрясена, поняв, что уже почти два месяца находится вдали от Свитбрайара.

Об этом напомнил очередной сон. Веронике уже довольно давно не снились сны, и она полагала, что это от большой усталости и сосредоточенности на том, что происходит вокруг. Но тот сон… Он был настолько реальным, настолько ярким, что казалось, будто все случилось на самом деле.

Во сне она видела Валери Ширака в коричневой форме французского солдата. В руках у него была грозного вида винтовка со штыком. Во сне они прощались, но не как медсестра и ее подопечный, а как возлюбленные, с поцелуями и объятиями. Вероника проснулась со слезами на глазах и болью в груди. И со стыдом признала, что эти слезы не от прощания с женихом. Она не видела Филиппа уже несколько недель, но именно француз, которого Вероника едва знала, заставил ее плакать во сне.