Это все чертова война, подумала она. Или бомбы. Или просто невозможность находиться вдали от дома, в одиночестве, хотя вокруг были люди.

Вероника напомнила себе, как счастлива была найти таких же, как она, женщин и иметь возможность служить своей королеве, спешно приняла душ и оделась, отказываясь возвращаться мыслями ко сну.

Она завтракала в одиночестве в маленькой столовой замка, когда вошла королева. Вероника вскочила и присела в реверансе.

– Мэм?

Они допоздна сидели в подвале, и она полагала, что королева все еще в постели.

– Да, – рассеянно произнесла Елизавета, – кое-что произошло. Я нужна королю сегодня. И завтра тоже. Фактически до конца недели. У него ужасный кашель, и я собираюсь с ним в Сандрингем, попробую заставить его отдохнуть.

– Ясно, мэм, – сказала Вероника. – Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Сообщите об этом Роуз и Олив. Вы знаете, где они живут, не так ли?

– Да, мэм.

– Поезжайте сами. Никто не должен ничего знать.

Елизавета провела рукой по лицу, и, не будь она королевой, Вероника подошла бы к ней, похлопала по плечу, попыталась найти слова поддержки. Но Елизавета была королевой, и поступить так было невозможно.

– Что-нибудь еще, мэм? – негромко спросила она.

Елизавета печально улыбнулась.

– Вы много работали, Вероника. Отправляйтесь на несколько дней домой. Это доставит радость вашему отцу. Да и вам отдых пойдет на пользу.

* * *

В тот же день Вероника села в поезд, счастливая оттого, что едет домой, пусть даже ненадолго. Яго, улыбаясь шире обычного, встретил ее на вокзале. Несмотря на возражения, она отправила Уну на заднее сиденье, а сама села рядом с ним. Она наслаждалась знакомыми видами на пути к Свитбрайару и возможностью поговорить с Яго.

– Как папа́?

– Думаю, достаточно хорошо, – сказал Яго. – Но я не могу помочь ему при приступах боли так, как это делали вы.

– Я знаю, и меня это беспокоит. Но в остальном вы справляетесь?

– По-своему. Но не так хорошо, как вы.