Уна наблюдала за ней. Ее глаза вспыхнули, когда Вероника провела руками по камню.

На этот раз ей придется справляться в одиночку. Если сила ее желания окажется недостаточной, значит, этому не суждено случиться.

Слова пришли сами – Вероника не знала, откуда они взялись. Она не остановилась, чтобы подумать над ними, просто произнесла их, возложив руки на кристалл и пристально вглядываясь в его дымчатые глубины.

Кристалл засветился, и в нем начали летать искорки. Сначала это происходило хаотично, но затем, кружась все быстрее, они собрались в пульсирующем центре. Вероника смотрела туда не отрываясь, сердце ее трепетало. Когда раздался слабый стук в дверь, свет ослабел и исчез, словно только и ждал сигнала.

Вероника завернула кристалл и встала с колен. Убрав корзину в шкаф для одежды, она, одетая только в ночную рубашку, поспешно открыла дверь.

7

7

Когда Вероника вернулась в Лондон, королева была во дворце и приняла ее в личном кабинете. Девушка решила, что ее что-то тревожит, но Елизавета улыбнулась.

– Хорошо, леди Вероника, что вы вернулись. Вы привезли хрустальный шар?

– Да, мэм.

При Веронике был саквояж, в котором под двумя свитерами и ночной сорочкой лежал кристалл.

– Замечательно! – обрадовалась королева. – В моем кабинете он в полной безопасности. От двери нет ключа ни у кого, только у меня.

Елизавета повернула ключ в замке и подергала за ручку, дабы убедиться, что дверь надежно заперта.

– Роуз и Олив придут сегодня вечером, – сказала она. – Пока отдохните. Я приду за вами, как только смогу.

В королеве что-то изменилось. Вероника заметила это, но окончательно убедилась, когда Елизавета пришла в полночь: в ней чувствовалось напряжение, она двигалась быстро, как будто спешила начать работу.

Ведьмы уже ожидали в коридоре подвала, и Елизавета молча открыла дверь в комнату. Они вошли, и при свете тусклого огня королева объявила:

– Вероника принесла хрустальный шар для гадания, он здесь.

– О, как это прекрасно… – прошептала Роуз.

Олив ничего не сказала, шагнула к алтарю, сдернула с него шелковое покрывало и хмыкнула, что означало удовлетворение. Потом скрипучим низким голосом спросила:

– Кому он принадлежал?