– Лучше бы вам сесть сзади, – сказал он.

– Кто теперь знает, что лучше… Война изменила все даже в Букингемском дворце.

Яго согласно кивнул.

– Как дела в Свитбрайаре? – спросила Вероника.

– Он изменился.

– Говорят, скоро все закончится.

– Никогда бы не подумал, что это так долго продлится.

Вероника взглянула на Яго сбоку и с грустью заметила, как обвисли его щеки и подбородок, какой жилистой и морщинистой стала шея. Вероника не знала, сколько ему лет, и не решилась спросить. Вместо этого она выпалила:

– А мы знаем, сколько лет Иниру?

Рот Яго скривился в ухмылке, и Вероника от смущения заерзала на месте. Он, похоже, понял, как она додумалась до этого вопроса.

– Ну, – добродушно начал он, – Иниру необычайно много лет, как для коня. Ему было два года, когда он попал в Морган-холл с вашей бабушкой. Значит, ему больше пятидесяти.

Вероника повернулась, ошеломленно глядя на него:

– Яго, это невозможно!

– Думаете, мне память отшибло?

– Нет, но…

– Долгая жизнь, – спокойно сказал Яго. – Возможно, вы понимаете, почему это.

– Он был фамильяром моей матери.

– А Уна – ваш.

Вероника глубоко вздохнула и откинула голову на спинку сиденья.

– Ты второй человек, который говорит это.