Как только дверь была закрыта и камень оказался вне пределов видимости Ханичерча, Уна замолчала, уселась рядом с Вероникой и принялась вилять хвостом, как воспитанная собака.

– Прошу прощения, – сказала Вероника. – Ума не приложу, что с ней случилось.

Дворецкий нахмурился:

– Терьеры непредсказуемы. Мне всегда были больше по душе спаниели.

– Да, я знаю, но она была подарком от Яго. Я не могу с ней расстаться.

Вероника погладила собаку, и та улеглась, добродушно глядя на Ханичерча.

Пульс Вероники отбивал сумасшедший ритм, но голос, как она с радостью отметила, ее не выдал.

– Столько шума… – небрежно заметила она. – Так что хотела узнать Кук?

* * *

Вероника редко использовала свой титул и не планировала афишировать дружеские отношения с королевой, тем не менее сейчас это было необходимо. Она написала тайное послание Ее Величеству и вскоре получила ответ. Она съездила на один день в Лондон и была удостоена конфиденциальной беседы с Елизаветой, которая пообещала ей свою помощь. На выходе из Букингемского дворца Вероника встретила короля и присела перед ним в реверансе.

– А-а, – благодушно сказал он, – леди Вероника, не так ли? Помощница моей супруги во время войны. Я б-благодарю вас за особую помощь. Королева говорит, она была б-бесценной.

– Это большая честь для меня, Ваше Величество, – искренне ответила Вероника.

Король очаровательно улыбнулся и пошел дальше, ничего, похоже, не зная об истинной службе, которую она сослужила своей стране. Вероника поспешила вниз по лестнице к боковой двери и снова села в поезд, желая поскорее оказаться в Свитбрайаре.

Елизавета ее не подвела. Через два дня из дворца пришло сообщение, в котором были перечислены несколько госпиталей, в которых, согласно информации Военного министерства, лечились раненые американские солдаты, а также французские и британские подданные. Королева закончила послание словами «Удачной охоты».

Вероника, не теряя времени, упаковала небольшой чемоданчик, хотя и не знала, как долго ее может не быть. Если она сразу попадет в нужное место, то быстро вернется домой. Если же придется объехать их все, это могло занять достаточно времени.

Когда Ханичерч узнал о ее намерении отправиться во Францию, то так распереживался, что пришлось его успокаивать.

– Ханичерч, – твердо сказала Вероника, – в Европе сейчас мир. Война закончилась.

– Миледи, опасность еще есть, – возразил он. – Мины. Военнопленные. Неразорвавшиеся бомбы.

– Все это есть и у нас, в Англии, – ответила Вероника.

Дворецкий признал эту горькую правду, но протестовать не перестал: