Вероника тоже хотела бы чувствовать себя победительницей, но не могла вызвать это ощущение. Ей придется довольствоваться облегчением.

Она задалась вопросом – правда, без особой надежды, – есть ли вероятность, что Валери пережил войну. Она сомневалась, что когда-нибудь узнает об этом.

* * *

В ночном небе еще расцветали фейерверки, когда Вероника, свернувшись на кровати рядом с Уной, провалилась в глубокий сон. Когда она проснулась, начинало светлеть, но на фоне меркнущих звезд еще тянулись ленты дыма. Она сонно смотрела на них и гадала, что ее разбудило.

Она перевернулась на спину и поняла, что Уны больше нет на кровати. Она села, потирая глаза, и огляделась. Уна стояла перед шкафом и скулила. Внутри его, пронизывая сумрак комнаты, мерцал свет, словно там горела лампа.

Вероника встала с постели и только тут поняла, что никакой лампы в шкафу нет. Это кристалл! Камень месяцами лежал забытый в корзине и сейчас пытался привлечь ее внимание.

Олив на прощание сказала: «Вам это никогда не удастся». И добавила: «Узнаете». Должно быть, именно это она имела в виду. У Олив не было камня, но она происходила из древнего рода, ведьмы которого знали и передавали свою историю от поколения к поколению. Она знала, о чем говорила.

Вероника опустилась на колени рядом с собакой и открыла дверцы шкафа.

Свет, который лился из-под крышки корзины, не был ни мягким, ни нежным. Он был холодным, белым и сердито пульсировал сквозь одежду, поблескивая в глазах Уны.

Поскуливание собаки превратилось в протяжное рычание, напоминающее отдаленный гул.

– Все в порядке, Уна, – сказала Вероника. – Я знаю, что надо делать.

Она поставила корзину на пол, и Уна вскочила, наблюдая, как хозяйка подняла крышку и начала разворачивать шелк.

– Похоже, Уна, Олив была права. Мне не стоило сомневаться. У колдовства своя сила.

* * *

Ритуал в этом случае не потребовался. В то же мгновение, как кристалл был освобожден от покрывала, в нем возникло изображение. Это было смешение сцен с мерцающими огнями и размытыми тенями, которые проплывали с такой головокружительной скоростью, что Вероника вынуждена была присесть, чтобы не упасть.

На нее, сменяясь, смотрели лица – темноглазые, со смуглой кожей, порой с черными волосами, иногда с седыми, а одно было даже обрамлено серебристыми локонами. Лица появлялись, уступали место другим, снова появлялись и исчезали… И Вероника была связана с ними.

Она ничего не понимала, когда видела эти лица раньше, но теперь благодаря наставлениям Олив знала, кем они были и почему явились ей. Это были ее прародительницы, предшественницы в колдовском деле. Она стала преемницей. Она научилась слушать. Ей нужно было только смотреть и ждать.