– Солан, прошу тебя, успокойся. – Герика обняла подругу. – Решения, которые первыми приходят в голову, не всегда самые верные. В дороге небезопасно, письмо могут перехватить, да и поверит ли твоим словам царь Ангус? А вот поделиться вестями с соседом и другом он может. И одним богам известно, что придумает государь Эзра, поняв, что близок к разоблачению.

– Что ты предлагаешь? – нетерпеливо спросила Солан. Но мелья только беспомощно пожала плечами.

– Я хотел созвать консулат, – вздохнул Искандер, – но потом понял, что у меня ничего не получится. Моя репутация… словом, если ко мне не прислушивались раньше, то вряд ли послушают сейчас. Калигар пока еще не стал правителем Бааса, и на его призыв не откликнутся тоже. Правда, у меня есть еще один союзник – царевич из Тиррена…

– Двенадцатилетний мальчишка еще не вправе не то что созывать консулат, но даже появляться на нем, – усмехнулся государь Эолай. – Но если собрания потребует человек уважаемый, зрелый, мудрый и имеющий для созыва весьма убедительный повод, то правители приедут, Искандер. И выслушают. И, я уверен, на этот раз не станут смеяться.

– Отец… – Герика бросилась к нему, опустилась на колени возле кресла, схватила руку царя и покрыла ее поцелуями. А Эолай взглянул на смиренно склонившего голову танарийца и усмехнулся:

– Можешь не благодарить.

– Ваша помощь поистине бесценна, господин, – проговорил Калигар. – Осталось найти причину для внеочередного собрания. Смею напомнить, что она должна быть веской и волнующей каждого из государей.

– Полагаю, это мы обсудим чуть позже, в приватной беседе, без женщин, под молодое вино, – ответил владыка Синтара. – Подходящих причин достаточно: например, вторжение варваров и растущая угроза с Севера…

– Отец! – Мелья с упреком взглянула на него и поднялась. Но государь Эолай только сдвинул брови:

– Не думай, что я забыл о твоем вопиющем поступке, простил тебе самовольство и смирился с твоим решением! Я еще разберусь со всем этим, но позже, без посторонних, и вы с Сефирой ответите мне, что, во имя демонов Бездны, привело мою благовоспитанную и образованную дочь в объятия дикаря!

Герика тоже нахмурилась, отпустила его руку и уже открыла было рот, чтобы высказать что-то необдуманное и резкое, но тут одна из боковых дверей распахнулась и в зал для торжественных приемов вошел ее муж.

В первый миг она даже не узнала его – гладко выбритый, с чистыми, аккуратно расчесанными волосами, одетый в баасийскую тунику вождь северян выглядел совершенно другим человеком. Обернувшись, Герика посмотрела на Лару, и женщина многозначительно улыбнулась ей. А потом мелья встретилась взглядом с Рагнаром и почувствовала, как в ее душе воцаряются спокойствие и умиротворенность: ее мужчина рядом, и теперь уже никто не посмеет обидеть ее или унизить его. Даже отец.