– Ты разбила мне сердце и лишила страну надежды, – наконец произнес государь и тяжело вздохнул. И тогда Герика осмелилась подойти к нему, взять его руку и припасть к ней губами.

– Прости меня, отец, – прошептала она. А потом выпрямилась и продолжила спокойно и твердо: – Прости, но ты совсем не знаешь Рагнара. Поначалу я тоже видела перед собой лишь неотесанного, грубого и упрямого чужака, предводителя варваров, за которыми по пятам шла дурная слава. А потом я стала смотреть внимательнее и глубже. Правы были древние: чтобы узнать мужчину, нужно увидеть его в бою, на пиру и наедине с женщиной. И, отец, мне открылся совершенно другой человек: сильный, умный, справедливый… – Она чуть опустила ресницы и улыбнулась. – Да, он упрямый, но в этом мы с ним похожи. Да, он еще многого не знает, но готов учиться. Да, он молится своему богу, но никогда не оскорблял чужих. И он спас мне жизнь. Если бы не Рагнар, ты бы приехал на мои похороны.

– Это правда, Эолай, – подтвердил Искандер. – И слова твоей дочери разумны: не суди о том, чего или кого не знаешь.

– Разумны… – хмуро пробормотал царь. – Вижу, какого благоразумия она набралась за время обучения в лучшем из храмов! Предки тысячу раз были правы: образованность женщине ни к чему, важно лишь послушание!

– Позвольте с вами не согласиться, – возразил Калигар. – Благодаря знаниям мельи… царевны Герики были спасены несколько жизней, а также, вполне вероятно, раскрыт крупнейший за последние несколько сотен лет заговор, жертвой которого могли стать и вы.

Государь Эолай повернулся и пристально поглядел на него.

– Кто этот умник, постоянно влезающий в наш разговор? – раздраженно спросил он у Искандера. – Твой советник?

Калигар смутился и склонил голову, собираясь принести синтарийцу свои извинения, но Искандер жестом остановил его.

– Этот умник, – сдержанно проговорил он, – мой старший брат, наместник Бааса и в самом ближайшем будущем – его законный правитель. – Калигар изумленно взглянул на него, и танарийский царь улыбнулся: – Думаю, баасийцы примут мое предложение и с радостью назовут тебя своим государем. Ты, как никто другой, достоин этого, друг мой.

– Но…

– И не смей возражать. Считай, что это мой тебе последний приказ.

Ошеломленный наместник пробормотал «слушаюсь» и как-то весьма озадаченно посмотрел на стоящий в нише отполированный трон. А Эолай покачал головой и усмехнулся:

– Удивляюсь тебе, Искандер. Из-за моей дочери ты лишился одного трона и тут же с легкостью отказался от другого. И кто-то еще распускает о тебе слухи, как о правителе, жаждущем безграничной власти! Смешно. Напротив, ты кажешься мне человеком, которому уже ничего в этой жизни не нужно.