Он нахмурился. Серефин не чувствовал вкуса магии крови, когда целовал ее. Его мысли окутала дымка, поэтому он не сразу осознал, что произошло.

Это было заклинание. Жанета наложила магию на губы. Вот почему он беспомощно тащился за ней, хотя знал, что ему следовало бежать. Ему казалось, что она на его стороне, и не ожидал, что Жанета предаст его, как и все остальные.

Они подошли ко входу в катакомбы. Двери были заперты, а по обе стороны стояли гвардейцы. Когда Серефин шагнул в темноту, то почувствовал, как челюсти судьбы, которая была более жестокой, чем любое чудовище, немилосердно сомкнулись на нем. Жанета остановилась и повернулась к нему. Темнота была удушливой и густой. Паника сдавила грудь, а воздух не проникал в легкие. Он почувствовал ее руку на своем лице, едва заметное прикосновение.

– Прости, Серефин, – прошептала она, а затем поцеловала его в щеку.

– Что он может дать такого, чего не могу я? – спросил он, с трудом выдавливая слова, поэтому они прозвучали тихо и невнятно.

Их окутывала такая темнота, что он не мог разглядеть ее лица.

– Все просто. Я хочу быть королевой.

Королевой.

– Он внизу, не так ли? – Серефину не понравилось, что его голос дрогнул.

Он ненавидел собственный страх.

– Ты нужен ему, – ответила Жанета.

А затем подтолкнула его вперед. Вниз. И ему ничего не оставалось, кроме как шагнуть навстречу судьбе.

30

30

Надежда Лаптева

Надежда Лаптева

Своятов Константин Немцев:

«Клирик Вецеслава жил в редкое время, когда между Калязином и его соседями установился мир. Но это не уберегло его от мучительной смерти. Его схватили транавийские маги крови и четвертовали. Мир длился не-долго».