Это было подобно удару кнута. Джеймс медленно дотронулся до застежки серебряного украшения. Он носил браслет так давно, что, сняв его, увидел на запястье белую полосу, подобную следу от обручального кольца.

– Грейс, – произнес он, протягивая ей браслет. – Тебе не обязательно это делать.

Она взяла у него браслет, и он почувствовал себя так, словно лишился руки.

– Наша любовь была не более чем детской мечтой, – сказала она. – Она скоро исчезнет, растает, как снег под весенним солнцем. Ты забудешь меня и все, что было между нами.

Джеймс ощущал тошноту, страшную головную боль, он едва мог дышать. Собственный голос донесся до него как будто бы из дальней дали.

– Я Эрондейл. Мы любим только один раз в жизни.

– Это всего лишь легенда.

– Разве ты не слышала? – горько произнес Джеймс. – Все легенды говорят правду.

Он быстро подошел к двери и распахнул ее – ему не терпелось поскорее оказаться подальше от Грейс. Он бежал по коридору, и лица незнакомых людей, окружавшие его, сливались в сплошное туманное пятно; он услышал, как кто-то зовет его по имени, но не обратил на это внимания, лишь ненадолго остановился у дверей, чтобы надеть пиджак, и сбежал вниз по ступеням. Небо скрыли тучи, в углах двора собрались густые тени; тени угнездились на ветвях деревьев, подобно воронам.

– Джейми…

Из полумрака появился Мэтью; на фоне темного дверного проема его золотые волосы блестели, и на лице друга Джеймс увидел тревогу и озабоченность.

– Джейми, что случилось?

– Грейс выходит замуж за Чарльза, – сказал Джеймс. – Пусть будет так, друг мой. Мне нужно побыть одному.

И прежде чем Мэтью успел ответить хоть слово, Джеймс распахнул ворота Института и прошел под черной аркой. Буквы из кованого железа поблескивали в тусклом солнечном свете, едва пробивавшемся сквозь плотные облака.

«Мы прах и тень».

Мэтью выругался, неловко пытаясь застегнуть пуговицы пальто. Друг только что скрылся за воротами Института совершенно безоружный, но Мэтью бы уверен в том, что сможет его догнать. Он знал излюбленные уголки Джеймса не хуже самого Джеймса, знал все места в городе, где тот мог укрыться, чтобы переживать свое горе.

Однако руки у него тряслись слишком сильно, и он не сумел справиться с пуговицами. Он снова выругался и потянулся к карману жилета, где у него была припрятана фляга. Один глоточек, всего один, только чтобы унять дрожь и прийти в себя…

– Джеймс был… как он, с ним все в порядке? – раздался голос у него за спиной.