Она провела ладонью по его рукаву. Он сказал себе, что нужно отодвинуться от нее, но ноги его как будто приросли к каменной плите. Какая-то непреодолимая сила влекла его к этой девушке, несмотря на то, что его ненависть нисколько не ослабела.
– Вы чувствуете влечение ко мне сейчас, не так ли? – прошептала Грейс. – Поцелуйте меня. Я этого требую.
Словно во сне, Мэтью склонился к Грейс, обнял ее за тонкую талию. Не думая ни о чем, он прижался губами к ее губам и долго, жадно целовал ее. Губы ее имели вкус сладкого чая и забвения. Он не чувствовал ничего – ни желания, ни тоски, ни любви, но та самая странная сила, природу которой он не в состоянии был понять, заставляла его страстно целовать Грейс. Он осыпал поцелуями ее губы, лицо; она слегка отвернулась, не отталкивая его, все так же держа его запястье, прижавшись к нему всем телом…
А потом она отпустила его руку и сделала шаг назад, и ему показалось, что он проснулся.
Он содрогнулся от ужаса и отвращения и попятился прочь, спотыкаясь о собственные ноги. В ее взгляде не было ничего девического, робкого, ничего от той скромной, застенчивой Грейс, которую он впервые увидел на балу. Глаза ее приобрели стальной цвет.
– Ты… – начал он и смолк. Он не смог заставить себя продолжать:
Когда Грейс заговорила, голос ее был лишен всякого выражения. Губы, которые Мэтью только что целовал, стали алыми; глядя на девушку, он почувствовал, что его сейчас стошнит.
– Если вы станете у меня на пути, если вы хоть как-нибудь попытаетесь помешать моему браку с Чарльзом, я скажу Джеймсу, что вы целовали меня. И вашему брату тоже.
– Они и без того знают, что я ужасный человек, – фыркнул он, напрасно попытавшись изобразить легкомыслие и безразличие.
– Ах, Мэтью, – холодно бросила она, отворачиваясь. – Вижу, вы никогда не встречали по-настоящему ужасных людей.
13. Голубая смерть
13. Голубая смерть
Джеймс сидел на парапете одной из опор моста Блэкфрайарс, свесив вниз ноги. Под ним катились темно-зеленые воды Темзы. Небольшие весельные лодочки и лихтеры сновали бок о бок с речными баржами, над которыми хлопали характерные красно-коричневые паруса. Паруса напоминали Джеймсу кровавые пятна, расплывавшиеся на сизом небе. Люди в плоских кепи, обдаваемые брызгами речной воды, что-то кричали друг другу.
На севере в последних лучах солнца ослепительно сверкал купол собора Святого Павла, выделявшийся на фоне грозовых туч; на противоположной стороне реки чернел силуэт электростанции Бэнксайд, из высокой трубы валил густой дым.