Мэтью вздрогнул, убрал руку из кармана и обернулся. На нижней ступени крыльца стояла Грейс; серая шаль, похожая на паутину, была накинута на худенькие плечи. Мэтью знал, что большинство мужчин считают ее неотразимой красавицей, но ему она всегда казалась какой-то невзрачной бледной молью, лишенной жизни и красок.

– Разумеется, с ним не все в порядке, – неприязненным тоном произнес Мэтью. – Как и со мной. Вы выходите замуж за Чарльза, но ни моему другу, ни мне это не по душе.

Она судорожным движением натянула на плечи сползавшую шаль.

– Вы ничего не понимаете. Все мы должны выполнять свой долг. Я делаю лишь то, что я обязана делать.

– Джеймс любил вас, искренне, всем сердцем, с тех пор, как был еще подростком, – сказал Мэтью. – А теперь вы хотите разбить ему сердце? И ради кого? Чарльз никогда не будет любить вас и вполовину так сильно, как любит Джеймс.

– Любовь, – с презрением бросила она. – Мужчины считают, что женщинам больше ничего не нужно, верно? Чувства, вздохи, сантименты… чушь. Я никогда в жизни не испытывала нежности ни к кому из живущих…

– Вы действительно не испытывали никаких чувств ни к кому, никогда? – переспросил Мэтью, охваченный одновременно гневом и любопытством.

Девушка довольно долго молчала.

– Я любила и люблю своего брата, – наконец, произнесла она со странной усмешкой. – Но его уже давно нет среди живущих.

– Значит, вам с самого начала был безразличен Джеймс, – прошептал Мэтью. До него постепенно начинало доходить. – Может быть, вы по какой-то причине разочаровались в нем? Может, он просто надоел вам еще до того, как вы приехали в Лондон? Все время, что вы проводили с Чарльзом, все эти чертовы прогулки в экипаже, перешептывания по углам – Боже, вы спланировали все это заранее, как военную кампанию, верно? На случай, если первый полк будет перебит в бою с врагом, у вас имелось наготове свежее подкрепление. – Он горько рассмеялся. – Я говорил себе, что чудовищно подозревать вас во лжи и измене Джеймсу. Но такого даже я не мог себе представить.

Она побледнела сильнее обычного.

– С вашей стороны было бы неразумно распространять подобные слухи. Оставьте меня и Чарльза в покое, Мэтью.

– Не могу. – Он снова начал надевать пальто; странно, но руки у него больше не дрожали, словно гнев помог ему успокоить нервы и прогнал похмелье. – Чарльз – ублюдок, но даже он не заслуживает такой…

– Мэтью, – перебила его Грейс, подходя совсем близко и положив руку ему на локоть. Он в изумлении замер и взглянул на нее сверху вниз. Сейчас он понял, что у нее действительно привлекательное лицо, совершенное в своей красоте, почти как у фарфоровой куклы.