И как в видении, сквозь века и тысячелетия опять протянулась чья-то прозрачная рука, дававшая способность оставаться человеком.

– Я всегда буду рядом, что бы ни произошло…

Рука коснулась лица Анри, и щемящая тоска по чьей-то напрасно загубленной жизни выпорхнула из умирающего сердца и метнулась к окну: белая раненая птица со стоном вырвалась на волю. Так показалось юноше, но стоило ему перевести свой взгляд на птицу, как та окрасилась в черный цвет.

– …Что бы ни произошло,– вращалось внутри, повторяясь бесчисленное количество раз.

Из темноты звали незримые духи.

– Яркость безысходного порыва…

Потом всё стало пропадать куда-то, будто всасываемое чудовищной воронкой, крутилось и мелькало, тоскливо хныча и подвывая. Круг делался всё меньше, мелькание всё учащалось, сводя с ума и увлекая за собой в бездну. Но это не страшило. Оно манило и подбадривало. Дикое чередование тьмы и страсти. Оставалось сделать только шаг. И Анри уже хотел его сделать, как вдруг исчезли духи и призраки, сгинули разом в неизвестности, во тьме.

Уставший от напряжения пережитого, юноша опустился на солому и подивился переменам, происшедшим в камере.

Ведь казалось, только что на небе сияло солнце, а вдруг выяснилось, что давно стемнело – так незаметно и быстро!

Анри уже принялся устраиваться ко сну, как внезапно почувствовал, что в камере еще кто-то есть. Этот кто-то жалким комочком забился в угол и тихо всхлипывал.

– Ты чего плачешь? – окликнул его юноша, но тот не отозвался.

Пришлось подойти. В темноте было плохо видно, однако Анри рассмотрел его: хлипкий молодой человек, лица которого разобрать не удалось, он уткнулся им в колени, плотно обхватив их руками. Так любил делать и сам Анри, когда было грустно или одиноко.

– Эй! – снова позвал юноша и дотронулся до плеча незнакомца.

Едва он успел это сделать, как тот рассыпался в прах, подобно пеплу, оставшемуся после пожара, бушевавшего за зеркалом в спальне Генриетты.

– Призрак, – громко сказал себе молодой человек, чтобы ощутить себя в реальности, и отправился на прежнее место.

Там он лег на спину и закрыл глаза.

Когда же вновь открыл их, в камере опять кто-то был. Теперь «кто-то» стоял в длинной темной накидке и тяжело дышал. Анри снова поднялся и приблизился к привидению. На этот раз он действовал осторожнее, только пальцем легонько коснулся одежды…

Но ничего не произошло. Призрак по-прежнему стоял.

– Ты кто? – спросил молодой человек.

– Анри, – раздался голос из сказки. – Анри, милый!