Опять несколько секунд тишины, пока Воронова переваривала информацию, а я распутывал завязки на ее штанах.

— Ты хочешь сделать что? — подавилась она воздухом.

Я цокнул языком.

Спать, судя по интонации, мы так и не ляжем.

— Ты меня слышала, Лава, — ответил, продолжая сражаться со скрутившимися в морской узел завязками. — Я хочу поговорить с твоей мамой, само собой, не сейчас. Но мы топчемся на месте, а анон подбирается к тебе все ближе. Сегодня он оставил тебе синяк, а через неделю что? Свернет шею?

— Ты драматизируешь, — оттолкнула Воронова мои руки и сама схватилась за дурацкие завязки. — Мать Димы, даже если она действительно тронулась умом, не способна на… подобное, — шнурок наконец-то поддался, и Славка стянула с себя штаны, со злостью швырнула их в кресло. Вскинула голову, сверля взглядом. — Нет ресурсов, понимаешь? Ни финансовых, ни, как бы отвратительно это не звучало, умственных.

— Мы не можем быть уверены. И так, просто для информации, я не то чтобы спрашивал твоего разрешения.

— Я не хочу, чтобы мама знала, я не хочу возвращать ее в этот ад, Ястреб! — рыкнула Воронова, в глазах сверкнула злость. — И тебе не позволю. — Вообще ситуация была бы забавной: четыре утра, обнаженная напротив Славка, с горящими чистым гневом потемневшими глазами, орущая за окном сигнализация и Энджи, не устающая посылать на наши с Вороновой трекеры предупреждения о том, что пульс обоих слишком участился. Но забавно не было, слишком тяжелая тема, слишком много решимости в словах Лавы.

— Выбора нет, Слав, — покачал я головой, стаскивая остатки своей одежды. — На самом деле, поговорить можно и с твоим отцом. Без разницы, кто это будет. Возможно, родители скрыли от тебя не только помешательство Нестеровой, но и что-то еще, — пожал плечами.

— Ястреб…

— Ты должна понимать, что разговор состоится, с твоим участием или без, и можешь топать ногами, рычать, материться, швырнуть в меня чем-нибудь, — я подтолкнул Воронову к кровати. — Но это вообще ни на что не повлияет.

— Придушу тебя, — процедила Славка сквозь зубы, роняя голову на подушку. Она злилась, все тело было собрано и напряжено, руки, расправляющие одеяло, двигались слишком резко, и за этой показательной злостью Славка скрывала тревогу и страх. Она боялась того, что прошлое вцепится гнилыми зубами не только в ее жизнь, но и в жизнь родителей.

— Слав, — я перехватил ее руки, прижал спиной к себе, набрасывая на нас одеяло. — Мы скажем им самый минимум, без деталей и подробностей, даже про долбаного кролика говорить не будем. Скажем, что ты получила странное письмо на рабочую почту, скажем, что просто хотим проверить. Хорошо? Или можем вообще попросить заняться этим Черта, — Славка что-то невнятно пробормотала, какое-то полусогласное мычание вырвалось из горла, прижимающееся ко мне тело немного расслабилось. — Он придумает какую-нибудь сказку о том, что Нестерову разыскивают менты, и вышли на них.