Втянув воздух, Вячко только пожал плечами. Он никогда не видел моря.

– Какое оно?

– Бескрайнее, манящее, как… как свобода. Мне только несколько раз удалось увидеть море, хотя я прожил на его берегу почти два десятка лет: – Вторак смотрел вперёд, сцепив в руках поводья. В седле он держался неуверенно. – Но каждый раз, когда нас выпускали на улицу, я чувствовал его запах. Этот запах я никогда не забуду. Он снится мне и теперь.

Быть может, Вторак и в ратиславских лесах чувствовал запах моря? Как он сказал? Соль? Вячко попытался представить, как пах родной дом, и тут же пожалел об этом. Его дом пах полевыми цветами, речной водой, потом, страстью, воском и мыльным корнем. Его дом гнил в могиле вместе с Добравой.

Они двигались вдоль берега реки дальше на юг. Кони шли медленнее, спотыкались, и чем ближе подкрадывалась ночь, тем громче слышался вой.

– Кто это? Волки?

Долго Вторак не отвечал и вглядывался в тёмные горы. Низкие тучи закрывали солнце, и в сумерках было плохо видно горизонт.

– Нет, духи.

– Кто именно?

– Отсюда не разглядеть, но они быстро двигаются. Княжич, – ветер сорвал с головы Вторака платок, который он повязывал вместо шапки, как это делали все южане. Платок точно знамя взвился за его спиной, но чародей не обратил на это внимания. – Нам лучше поспешить и, если лёд достаточно крепкий, пересечь реку.

Дважды повторять не стоило.

– Пришпорьте коней! Рядом твари Нави! – выкрикнул Вячко, и Горазд первым пустил коня вперёд, рядом с ним ехал Синир.

Ночь кралась с востока, тянулась длинными лапами, пытаясь схватить коней за копыта. Животные с трудом передвигались по изрезанной трещинами земле.

Вой. Он прозвучал ближе.

«Почему Вторак боится? Он же повесил полынь на каждого коня. Он же чародей и может защитить нас от духов».

Снег и пепел летели в глаза, по щекам текли слёзы, ветер кусал лицо, и щёки горели от жара, от слёз, от холода. Вячко крепче сжал бёдрами бока Заката, чувствуя, как те расширялись от дыхания.

Поможет ли меч от тварей Нави?

Сколько Вячко ни всматривался в степь на юго-западе, не мог разглядеть того, что так напугало Вторака. Ничего, даже зверей, не было видно. Степи казались безжизненными.

– Вижу дым! – донёсся спереди голос Синира.

На другом берегу реки показались очертания человеческого жилища. Кажется, степняки разбили стоянку.