Из-за спины Эви появилась рука, на которой ползала смешная улитка — иллюзия, сотворенная магией. Вместо рожек на голове улитки росли две русых косички. Эвелина не выдержала и прыснула.

— Ага, — шмыгнула она носом. — А ты тогда лягух!

На другой ладони возник толстенький красный лягушонок с черными рожками.

Эвелина вытерла мокрые глаза и рассмеялась. Ладони сомкнулись, заключив Эви в кольцо. Лягух перебрался к улиточке, важно раскланялся с ней и поцеловал в мордочку.

— Какие они смешные, — прошептала Эви.

Лягух и улиточка превратились в огненных бабочек, вспорхнули с ладони Дегара и закружились над головой Эвелины, роняя искры.

— Как красиво…

Дегар, помедлив, обнял Эви, а она откинулась на его грудь, закрыла глаза. Родной, любимый… Неужели снова придется расстаться с тобой?

Эвелина набрала полную грудь и резко повернулась. Темные глаза демона смотрели с такой пронзительной нежностью, что зашлось сердце.

— Это ты! — крикнула Эви. — Ты!

— Это я, вейрри…

Эвелина огрела его по груди.

— Больше никогда не смей уходить и бросать меня, понял?

— Никогда!

Он перехватил ее руку и, смеясь, поцеловал ладонь.

*** 37 ***

*** 37 ***

Магистр Адриан Соль вот уже полчаса перекладывал с места на место папки с документами, морщился и тер лоб. Он сам пригласил Эвелину и Дегара в свой кабинет для разговора — после того, как в жизни дочери произошли серьезные изменения, отец снова занял должность артефактора, — но теперь молчал.

Эви терпеливо ждала. Да и куда торопиться — сейчас, когда рядом любимый мужчина, в руке кружка с травяным взваром, а на тарелочке сахарные печенья? За те несколько дней, что прошли с момента возвращения Дегара, к Эвелине вернулся аппетит, румянец и привычная живость. Дегару приходилось урезонивать вейрри во время прогулки: проснувшись следующим утром, Эви первым делом решила показать ему дворец.