— Что ты несёшь, раб? — Не выдержал Кэйдар, толкнул варвара ногой под рёбра, выхватил карту. — Хватит притворяться!

— Каждый сам находит дорогу туда… Каждый сам… — он повторял одни и те же слова, но речь его стала невнятной, язык заплетался, как у пьяного. — В мир мёртвых нет проводников… каждый сам ищет туда дорогу… Найди её сам… найди…

— Это бред, господин! Всего лишь бред! — вмешался Ликсос, встряхивая марага за плечи. — О, да он горит — не прикоснуться! У него лихорадка… Нужно лекаря позвать, господин, пусть посмотрит…

— Не надо никого звать! — Кэйдар отвернулся, недовольно кусая губы. Только шёл сюда зря! Обрадовался раньше времени.

— Говорил я Арату… сколько раз говорил… Воду лить только на голову… А сейчас он простудился, конечно. Чего ещё было ждать? — Ликсос выпрямился. — Я всё-таки позову лекаря, господин Наследник. А то как помрёт? — Ликсос суетился, ясно дело, почему: виноватым себя чувствовал. Не доследил, не досмотрел за помощниками! Если раб помрёт от лихорадки — господин Кэйдар с него спросит, для него этот варвар — весьма ценная вещь.

— Кто из врачей возьмётся раба лечить? — риторическим вопросом отозвался Кэйдар, переступая порог камеры.

Ну, вот! А казалось, что в жизни наконец-то везти начало. С Отцом поговорил удачно. От Велианаса письмо получил. Сейчас и мараг этот проклятый должен был объяснить дорогу по карте. Так нет же! Вечно с этим гадёнышем всё не так! Он — мастер кровь портить! Другого такого не найти, это точно!

И теперь ещё? Сколько дней он проваляется? Сколько проболеет? А если не выживет? Ведь дохлый стал совсем. Не узнать… Одни кости остались да шкура порченная. Да-а, а день так удачно начинался, хоть и казался испорченным Айной в самом начале.

Кэйдар был сейчас не против просто пройтись шагом по улице, неспеша обдумать свои мысли и планы. А день, из удачного ставший неудачным, постепенно подбирался к вечеру. Солнце сползло уже почти к самым стенам Каракаса, светило по-зимнему тускло, без радости, без тепла.

Кэйдар шёл один и выглядел со стороны как простой горожанин. Лицо скрыто капюшоном, под шерстяным плащом спрятана дорогая одежда. Наследник Империи шёл пешком, а следом за ним — буквально в нескольких шагах — ехали верхом его телохранители, оба — вольнорождённые наёмники. Один из них вёл за собой коня господина.

Он любил пройтись по своему городу, с радостным чувством смотрел вокруг. Скоро этот город, да и вся Империя, и каждый аэл будут принадлежать ему. Уже сейчас в особенном положении Наследника он не должен ступать на ту землю, по которой ходят ноги простых людей. Его должна возить освящённая жрецами и очищенная живым Огнём золотая колесница. Отца Воплощённого возит такая же, от ступеней Дворца и до храма. Он не сходит на землю, осквернённую простыми смертными, Он уже не принадлежит этому миру.