Кэйдар первым опомнился, схватив Лила за плечо, отвёл в сторону, начал:

— Где… Где можно было пропадать целый день?.. Я посылал рабов!.. Я сам искал… Тут вообще такое… — Дыхание его сорвалось, и Кэйдар замолчал. Лил ответил тут же, воспользовавшись моментом:

— Я был у больного… пленный мараг… Ему нужна была помощь… После всех тех пыток… Изувеченные пальцы, сломанная рука… Всё тело в побоях…

— Не надо мне всё это рассказывать! — Кэйдар рассердился мгновенно. — Я слушать это не хочу! Не собираюсь! Моему сыну, моей женщине нужен врач, а вы в это время… Этого марага!..

— Создатель для всякой живой твари отец… — Голос Лила звучал, как всегда, мягко, успокаивающе, с отеческой заботливостью, с предельным терпением. Его трудно вывести из себя или разозлить, и Кэйдар это знал. Может, поэтому он и умерил пыл, даже голос понизил:

— А если б за это время мой ребёнок умер? Кого мне винить тогда?

— О! — Лил рассмеялся с усталым добродушием. — Да разве этот малыш похож на больного? — Он приблизился к ложу, Ирида, баюкая на руках Тирона, взглянула на него с настороженностью и опаской. — Ну, покажи мне его! Да не бойся же, я не заберу… Что с ним было? — Перевёл глаза на Даиду, потом на Кэйдара.

— Он не спал днём, не ел ничего весь день, всё время плачет. У него жар… — ответила за обоих Даида, глядя, как ловко Лил управляется с ребёнком. — Он попил немного молока и поспал сейчас совсем чуть-чуть…

— Ну-ка, маленький. — Лил сел на край ложа, усаживая Тирона себе на колени, сдавив щёки двумя пальцами, заставил раскрыть рот. — Поздравляю вас, господин Кэйдар! И тебя, красавица! — Рассмеялся с облегчением, передавая Ириде расхныкавшегося сынишку. — У нас зуб! Первый зуб появился — вот и всё!

А вот тобой, моя милая, я куда больше озабочен. — Придвинулся к Ириде, та отстранилась, подтягивая колени к груди, прижала Тирона к себе, будто пытаясь отгородиться ребёнком от врача. А Тирон лепетал что-то на своём языке радостным звонким голоском. Сейчас его было не узнать. И вся сонливость куда только делась?

Лил осторожно подушечками пальцев коснулся щеки Ириды, словно удостовериться хотел, что перед ним живая женщина. Конечно, после стольких дней голодовки и полной изоляции от мира, можно чего угодно ожидать. Ирида выглядела усталой до изнеможения, предельно ослабевшей, но во всяком случае не близкой к смерти. Лил смерил ей пульс, понаблюдал за тем, как виэлийка играет с ребёнком, спросил у Кэйдара:

— Вы давно её выпустили, господин?

— Только что!

— А кормить не пытались?

— Я дал ей немного молока. Совсем чуть-чуть…