Она-то упрямится, а ребёнок страдает. Мой ребёнок страдает! Похудел, вон, как, слабенький стал совсем, болезный. Ни о ком, кроме себя, она не хочет думать. Что ей собственный сын? Она же столько раз его убить хотела! Ещё не родившегося, ещё плодом в своём же чреве… Мыслимое ли дело?!

Даида принесла тёплой, чуть подслащенной воды, приняла Тирона — точнее, Тавиния! — на руки, стала поить из серебряной чашечки с низкими краями, заметила между делом:

— Горяченький он что-то снова… Не простыл ли?

— Нет, его уже второй день из комнаты не выносим. — Кэйдар, нахмурив брови, следил за кухаркой, за тем, как она укачивает мальчика, посаженного на колени, легкими движениями вверх-вниз. — Он хочет спать, но не засыпает почему-то…

— Да, вам бы, господин, и самому не мешало бы прилечь поспать. — Даида подняла на Кэйдара озабоченный взгляд синих глаз; в них он никогда не встречал страха, а сейчас они смотрели с сочувствием, с пониманием, с заботой, но без страха перед строгим хозяином.

— Лил не появился? — Кэйдар на её слова внимания не обратил, о себе он сейчас меньше всего думал.

— Я видела его последний раз ещё днём. Он с обеда на кухне не показывался. Но Ирсавий-привратник не видел, чтоб он покидал Дворец. Он где-то тут, в Доме. Может объявиться в любое время…

— Но он-то нужен сейчас! — Кэйдар перевёл глаза на ребёнка, и тот вытянул ему ручки навстречу, но не улыбнулся, как обычно в такую минуту, хмурил болезненно маленькое личико. — Вот что с ним? Что?.. — оборвал себя сам. — Ладно! Я сам поищу его, раз другие не могут… — Вышел стремительным шагом, а Даида, проводив его глазами, только вздохнула.

Он никак не представлял, как можно искать Лила среди бесконечных коридоров Царского Дома, среди сотен людей, да ещё и поздним вечером, почти ночью. В выделенной ему комнатке, недалеко от кухни, на первом этаже, Лила не оказалось, а где он может быть в такое время, Кэйдар не имел понятия. Лил из тех, кто может среди ночи потащиться спасать раба, сломавшего руку, или рабыню-роженицу. Он сейчас может где угодно оказаться, попробуй-ка его найди!

Кэйдар не нашёл Лила и у Айны, а ведь он часто проведывал её и маленького ублюдка. А больше искать было негде. Понимая это, Кэйдар всё равно не мог успокоиться, не мог признать свою неудачу. Он шёл по коридорам, по лестницам, по бесконечным переходам с упорством человека, поставившего перед собой цель. Разве мог он быть спокойным, когда ребёнок его нуждался в помощи врача? Поэтому он готов был искать этого врача столько, насколько хватит сил. И он шёл до тех пор, пока не очутился перед первой же камерой в подземной тюрьме. Надзирателя не было рядом, но эта дверь запиралась только на засов. Кэйдар открыл её, перешагнул порог. Темнота и сырость дышали в лицо, как из нежилого угла, и Кэйдар позвал тревожно: