Сам схватил марага за руку, немногим выше запястья, краем своего плаща принялся растирать распухшие кисти и места, где верёвка вреза́лась в тело.

— Не надо! — хрипло крикнул тот, пытаясь вырваться. — Не надо, я сам могу…

Толкнулся так, что Велианас не удержал его, выпустил, и мараг спиной упал в снег, с такой ненавистью глянул на Велианаса, прямо взглядом ожёг, что тот аж выпрямился, отступил на шаг назад. Приказал:

— Пошевеливайся! Ешь и пей побыстрее, на ночь я свяжу тебя снова.

Ел он осторожно и, несмотря на приказ, неспеша. Отдыхал от верёвок, от долгого и тяжёлого пути. Держал хлеб и кружку в слабых непослушных руках, когда подносил к губам по очереди то хлеб, то воду, видно было, как дрожат его пальцы.

Измотанный на вид, усталый до изнеможения, но вырывался с неожиданной силой, удивившей Велианаса. Не так он прост, этот мараг, это точно. Не зря Кэйдар так строг с ним.

— Ну, что, сегодня нашему марагу не до побегов? — Кэйдар подошёл к ним сам, лёгок на помине. Варвар бросил в его сторону короткой взгляд, полный ненависти. — Сбежать не попробует?

— Нет, господин. — Велианас усмехнулся. — Он теперь будет под присмотром моих людей. Я самых лучших к нему приставлю. Хотя бы того же Аксетия. Он человек надёжный. И днём и ночью будет на пригляде…

— Это хорошая мысль. — согласился Кэйдар.

— Только вот постоянно связанным держать его я бы не советовал, — произнёс Велианас, переводя глаза с невольника на Кэйдара. — Он чуть без рук не остался… На таком морозе и немудрено…

— А глупость не выкинет?

— Ночью связывать, а днём, господин Наследник, куда он денется? Да и воины мои всегда рядом будут.

— Ладно, — согласился Кэйдар с неохотой. — Делайте, как считаете нужным. Главное, чтоб не сбежал.

— От меня не сбежит! — Велианас рассмеялся, снова перевёл глаза на марага. Тот уже управился с кормёжкой, смотрел на них двоих по очереди через сырые волосы, падающие на лицо, держал в руках пригоршню снега и ел его, не в силах утолить жажду. Было в нём в эту минуту что-то звериное, во взгляде, в настороженно подобравшейся фигуре, во враждебности по отношению ко всем, кто его окружал. Что-то опасное в нём было, несмотря на молодость, это Велианас вынужден был признать.

* * *

Удобная для продвижения ложбина меж двумя горными цепями на третий день сошла на нет. Со стороны это выглядело так, будто один ряд гор постепенно врос в другой.

Решено было идти по склону, по самому пологому склону. Вперёд пошёл варвар. Он выбирал дорогу, шёл шагом, тащил свою гнедую кобылку за поводья и по цепочке их следов, проложенной через затвердевший наст, местами сметённый колючим ветром до голого камня, двигались остальные: пятёрка воинов охраны, приставленная к марагу; затем Виманий, ежечасно сверяющий путь со своей картой; Кэйдар, Велианас и Лидас держались друг друга, только Велианас временами возвращался назад, проверял, как держатся последние, подгонял отстающих.