Но ветер к тому времени немного стих, поэтому и слова марага показались запоздалыми, никто к ним серьёзно не отнёсся. Ни один из его конвоиров не отправился пешком в конец цепочки, передавая каждому совет варвара: было попросту лень терять и силы, и время, как-то реагировать на болтовню этого сопляка.

А погода испортилась ещё сильнее и так резко, что стало уже не до предупреждений. Теперь они просто потеряли всякий смысл.

Снег валил огромными хлопьями, настолько частыми, что люди в шаге друг друга не видели: натыкались, сталкивались; лошади сбивались с шага, наступали на ноги, ломали принятую дистанцию в пять локтей длины.

Ветер, поначалу притихший, задул с огромной силой, ударял, выл, свирепствовал. Это была метель, настоящая метель.

Под напором ветра, несущего с собой тяжёлый снег, ноги почти не держали, какое там идти вперёд? На это сил уже не оставалось никаких.

Что-то страшное творилось вокруг. Где земля, где небо, было не понять. Снег застилал собой всё, слепил глаза, падал на ресницы, на волосы, таял на одежде, на спинах лошадей. Они не шли — они барахтались на месте в глубоком снегу, цеплялись друг за друга, сбиваясь в кучу.

Так прошла вторая половина дня, а к ночи все попадали там, где стояли, побросали и лошадей, и поклажу. Снег завалил всех с головами, даже лошади не двигались с места, а самые уставшие из них вслед за людьми ложились в снег.

С такой погодой невозможно бороться, её можно только переждать, если на то хватит сил и здоровья.

А на утро всё стихло, ветра не было совсем, и снег лишь изредка срывался отдельными снежинками. Одно только небо ещё хранило молочную густую белизну, а вершины гор спрятались за завесой низких снеговых туч.

Те, кто пережил ночь и непогодь, поднялись первыми, принялись откапывать и расталкивать остальных. По глубокому рыхлому снегу перебирались медленно, тратя остатки сил и время.

Все, кто выжил после этой страшной ночи, собрались на широкой каменной площадке. Пересчитав выживших, Лидас за голову схватился, а Кэйдар, тот вообще взбесился. Тринадцать человек, тринадцать лучших воинов-аэлов!

Кто отстал и попросту сгинул в снегах, кто сорвался с тропы в пропасть, кто-то замёрз до смерти. И лошадей они лишились почти половины, а с ними и запасов еды. Это был провал, это была катастрофа. И это понимали все. Все понимали, единственное, что им остаётся в нынешнем состоянии, — это возвращаться назад, к кораблям. А значит, варвар был прав, прав во всём с самого начала: им нельзя было ехать именно сейчас, в это время года, и вообще весь поход выглядел неудачной глупой авантюрой, исход которой был предсказан марагом ещё во время её подготовки. И этот факт особенно злил Кэйдара. Сама мысль о том, что мараг прав, и то, что, несмотря ни на что, он остался жив и возвращается назад со всеми.