— Вода ещё есть? — Лидас поднял глаза на Аксетия, и тот кивнул. — Попробуйте смыть кровь! — Протянул пергамент, держа его всё так же развёрнутым. — Осторожно только, чтобы карту саму не испортить!

Велианас с усилием выдернул обломок стрелы, накрыл Вимания плащом с головой, распорядился:

— Заверните в одеяло, обвяжите верёвкой! Мы похороним его здесь. Везти с собой нет смысла. Подыщите подходящее место, наберите камней побольше и потяжелей.

Воины, столпившиеся вокруг мёртвого картографа, необычно подавленные этой смертью, разбрелись выполнять приказ.

Все они пренебрежительно относились к этому человеку, считали чудачеством его желание ехать вместе со всеми, смеялись даже открыто над его неуклюжестью, слабостью, над его неопытностью в делах, связанных с бытом военных походов.

Любую другую смерть воины-аэлы восприняли бы куда как спокойнее, им не впервой терять товарищей, но этот старик-неумеха, он не должен был погибать. Его смерть меньше всего укладывалась в голове любого из живых.

Кэйдар выхватил стрелу из рук Велианаса, ничего не объясняя, решительным шагом направился куда-то.

— Он убьёт его! — догадался Лидас и бросился следом.

Успел он вовремя. Мараг ничего не знал и не понял, что так разъярило Кэйдара, перевёл глаза с его лица на окровавленный обломок стрелы, брошенный перед ним так, что древко наклонно вошло в снег почти по самое оперение.

— Что это? — спросил удивлённо, вскидывая голову, и Кэйдар ударил ногой во встречном движении. Метил сандалией в лицо, в зубы, но не угадал с расстоянием, поймал подбородок — и варвара отбросило назад на спину всей силой яростного удара.

Оглушённый, он всё равно попытался подняться, но не успел — Кэйдар навалился сверху, всем весом своего тела, коленом упёрся, поймал марага за шиворот, вдавил лицом в снег, продолжая молотить правой рукой.

— Не знаешь?! Не знаешь, да?! А как в спину стрелять, знаешь? Знаешь, гад?

Мараг как-то умудрился вывернуться, оттолкнул Кэйдара от себя с такой силой, что тот и сам чуть не упал, крикнул:

— Что я опять сделал не так?! Что?! — Хрипло закашлялся, сплюнул кровь в снег, продолжил уже тише:- Я ничего не сделал… Ни в кого я не стрелял… Мать Свидетельница…

— Да, ты у нас не стрелял… Ты вообще у нас самый лучший на свете! — Кэйдар яростно слова выплёвывал сквозь стиснутые зубы. — Это все твои дружки-приятели! Если они рядом, пусть покажутся… Ну! Помаши им, дай знак! Или они и дальше будут убивать нас подло, в спину? Подлые твари! Подлые ничтожные твари!

Он ударил марага кулаком в лицо, сбил с ног одним ударом, принялся пинать с такой силой, что тот не мог подняться, скорчился, пряча лицо в связанных верёвкой руках.