Часть 38

Часть 38

Весь день Велианас присматривался к марагу. Ехал чуть позади, всех и всё замечал, всё контролируя, на ходу переговариваясь то с Лидасом, то с Кэйдаром, то подбадривая своих ребят, а сам краем глаза следил за варваром.

Хитрая скотинка, этот мараг. С виду дохлый совсем, в чём душа только держится? А чуть сильнее придавишь — взбрыкивать начинает. И вынослив, как вайдар. Ведь ни вчера вечером, ни сегодня утром ему ни куска хлеба не дали. У самого руки не дошли, а никто другой о нём и не подумал даже. Любой бы на его месте давно уже свалился без сил, или загнулся бы ещё в ту метель, а этот — нет! Тащится самым первым, по нетоптаному снегу, и ещё силы остаются с Кэйдаром огрызаться.

Не забывай, на руках этого сопляка смерть Антирпа. Твой любимец, мощный великан, умница-тимор, погиб в поединке с этим никому не известным марагом.

А ещё он не всё рассказывает тебе. Сегодня назвал каких-то аранов, а до этого клялся, что не знает ничего, что никогда не бывал в этих землях. Обманщик и лгун!

Сболтнул по глупости, по горячности своей, и решил, что никто ничего не заметил. Заметил! Ещё как заметил!

Я поговорю ещё с тобой сегодня вечером. И попробуй начни изворачиваться. Тебе это не поможет, именем Солнцеликого клянусь, на изнанку тебя, мараг, выверну, а всю правду ты мне расскажешь. Всё-всё про этих аранов! Всё, что сам знаешь!

А ребятам твоим этот варвар тоже не по нраву. Волками на него глядят. Оно и понятно. Все шли сюда за добычей, за славой, искали противника, равного себе по силам. А что в итоге? Приходится хоронить своих друзей, боевых товарищей, среди камней, в чужой земле. А враг где? Где добыча? Нет их! Нету ничего!

Из всех марагов, кого нам довелось повидать, лишь этот вот дерзкий мальчишка. Немудрено, что все его тихо ненавидят. Он — чужак, он — варвар, кто откажется от возможности отомстить ему за всё: за смерть друзей, за холод и лишения, за тяжести трудного пути, за голод и постоянную усталость? Раб жив до сих пор потому лишь, что знает тропу, что он один может вывести всех обратно к Вайде, к кораблям, к Манусу и к Рузалу, к теплу и уюту корабельных трюмов, к сытной пище и веселящему вину.

Понимая это, Велианас не вмешивался, видя, как кто-нибудь из воинов награждает марага тяжёлой затрещиной или оплеухой. Мараг для них — единственная отдушина, единственная возможность излить раздражение, досаду, злость. Пускай, лишь бы не ворчали, получая свои крошечные пайки и чёрствый хлеб вместо мяса.

Вот и в этот раз Велианас просто смотрел, как воины, приставленные к марагу для постоянного присмотра затеяли с ним свою игру. Варвар споткнулся, ловя равновесие, наступил Аксетию на ногу, а тот с грубым окриком оттолкнул марага от себя — и прямо Сигавию в руки, а Сигавий, наградив невольника подзатыльником, перебросил марага третьему, Тэстию, а тот уже переправил своего подопечного другому. Так вчетвером, вместе с Варрием, они со смехом, с грубыми шутками и с тумаками перепихивали варвара между собой из рук в руки.