Многие погибли, глупо, бесславно, не в бою от меча, а в снегу во время метели; многие из лучших, а этот варвар жив до сих пор. Держится себе молодцом и даже лошадку свою сберёг, не бросил по дороге, не сгубил.

— Заберите у него лошадь! — распорядился, когда сборы в дорогу уже подходили к концу. — Пусть на своих двоих пройдётся. У нас есть такие, кому лошадь будет нужнее, чем этому…

Да, он только так мог наказать марага, не ясно, за какую точно провинность, но на душе спокойней как-то стало сразу, когда видел с высоты своего Сервуса, как тащится пешком мараг, проваливаясь в снег выше колен.

Все измотались вконец: и люди, и лошади. Эта метель и глубокий снег лишили последних сил. От отчаяния и возмущённого ропота спасало одно: мысль о том, что этот путь — путь домой. Они возвращались обратно по известной тропе, и поэтому путь, тяжёлый, трудный путь пугал не так сильно.

Приказ на ночёвку все восприняли с радостью. Из последних сухих дров разожгли костры, готовили ужин из запасов ржаной муки, поделили остатки рыбы и копчёной баранины. Те, кому не хватило, напивались до сытости горячим чаем.

Спать улеглись рано, Велианас только дозорных выставил и определил сменных.

Айвар на ужин не получил ничего, ни крошки. Но устал он сильнее, чем проголодался, поэтому, не требуя ничего, улёгся спать, завернувшись с головой в плащ. Рядом звенели удилами голодные лошади, добирали выданное им сено. Буквально в двух шагах перетаптывался воин-аэл, Скеспий, из тех, кто постоянно сопровождал Айвара по приказу Велианаса.

Уснул быстро, не просто уснул — провалился, как будто в обморок. И спал без сновидений, скорчившись, подтянув колени, прижав к груди связанные в запястьях руки. Проспал, как самому показалось, совсем немного, но, когда открыл глаза, свет ударил в зрачки — утро! Уже рассвело. Скоро солнце взойдёт. Ещё один день. Ещё один день…

Поднялся осторожно на колени, сталкивая руками капюшон с головы. Огляделся. Перетаптывались лошади, до боли в зубах громко хрустели снегом. А Скеспий — или уже его сменщик? — не выдержал всё-таки, уснул, привалившись к камню, сидел, низко-низко опустив голову на грудь.

Все спят ещё, и соглядатай твой, он тоже спит. Это же шанс! Настоящий шанс, подарок Матери-Благодетельницы.

Айвар принялся раздёргивать узел зубами, торопился, как мог, исподлобья бросая настороженный взгляд в сторону спящего аэла. Нет, тот не двигался, не просыпался. Да он и не дышал!

Распутав верёвку, освободив закоченевшие непослушные руки, Айвар осторожно приблизился к аэлу, уже понимая, что тот мёртв, а удостовериться, выяснить, что к чему, всё равно хотелось.