– Почему мы не серые, как все вокруг? – спросила я с любопытством.

– Так много вопросов, – промурлыкал темный бог, скрестив руки на груди и закинув одну ногу на другую. – Когда любопытные дети подходят слишком близко к реке… – Он щелкнул зубами, как крокодил.

– Почему ты решил, что нужно постоянно угрожать мне? Может, ты боишься меня?

Анубис загадочно улыбнулся.

– Я еще не решил, кто ты – река или крокодил.

Я была гораздо опаснее, чем то или другое. Я бы посмотрела, как он тонет, а потом полакомилась бы его останками.

Одно долгое мгновение царило молчание, и, чтобы не упасть, я позволила своим ладоням вцепиться в перила. Мои эмоции начали закручиваться по спирали. Люмос, может быть, и не взывал ко мне, но укус Берона все равно изменил мое тело. Моя кожа начала неприятно нагреваться.

Я вздрогнула, когда Анубис заговорил.

– Ты не серая, потому что не состоишь из тени. Ты владеешь ей, влияешь на нее, но в тебе ее нет.

– Что насчет тебя?

– Я спрятан под иллюзией.

Мне стало интересно, как он выглядит на самом деле; была ли у темного бога какая-то конкретная форма или он предпочитал прятаться в тени, отбрасываемой живыми.

– Скажи мне… что ты почувствовала, увидев Мерика после стольких лет?

Я не могла сказать, спрашивал ли он из-за искреннего любопытства или простой жестокости. Мои ресницы затрепетали, а горло сжалось, когда слезы защипали глаза, но я ответила честно.

– Что это одновременно лучшее и худшее, что я когда-либо видела. Лучшее, потому что я скучаю по нему. Худшее, потому что знаю, что ты – не он, что на самом деле Мерик мертв.

Дюна за дюной вздымались под нашим кораблем, как огромные волны, замороженные Люмосом, а затем сожженные Сол.

– Что со мной не так? – спросила я.

Анубис нахмурился.

– Что ты имеешь в виду? – Он оглядел меня с ног до головы. – С тобой все в порядке.

– Все эти гелиоанцы, даже моя родная сестра, – у меня перехватило дыхание, – они умерли от воздействия тени на их плоть. Почему же я могу ее удержать? Почему я все еще жива?