— Ещё раз повторюсь, пусть господин маг не беспокоится о нас и забудет, — улыбнулась я, сдерживая подступающие слёзы, пусть Грант не думает, что для меня всё это что-то значит.
Грант поднимает на меня взгляд, непонимающе смотрит.
— Хорошо, — через некоторое молчание произносит он, — я передам, если так хотите, но, лучше… вы сами скажите ему это.
— У вас всё, господин Грант? — интересуюсь как можно спокойнее, чувствуя, что сейчас взорвусь.
— Кери будет в норме, она истощила все свои резервы, и пока её состояние будет стабильно, только первое время может быстро уставать.
— Я поняла, спасибо вам, — говорю я, с шумом выдыхая, понимая, насколько взвинчена.
Молчание снова виснет в воздухе.
— Всего доброго, — говорит он наконец и направляется к двери, которую я любезно иду ему открывать.
Он выходит, а я следом закрываю за ним и возвращаюсь к камину. Опершись ладонью о каменную кладку, опускаю голову и прикрываю веки. Дышу. Голова жутко кружится, а внутри мутная путаница.
Что это всё значит? Зачем он прислал Гранта? Решил подразнить напоследок? Бью кулаком о камни и хватаюсь за ушибленную руку, прижимая её к груди.
Зло хватаю газету, которую сама бросила на каминную полку, и раскрываю. Хочу отвлечься, просто отвлечься! Задушить в себе все эти вскрытые, как свежая рана, чувства, которые причиняют нестерпимую боль. Пробегаюсь по заголовкам, но почти не вижу ничего — пелена злости и досады застилает глаза. Но тут взгляд цепляется за фразу.
Всё тело немеет, когда я понимаю её смысл.
— Что? — вырывается вопрос вместе с выдохом.
Опускаю взгляд на… фотографию.
На ней люди, мужчины и женщины, все в траурно-чёрном, и среди них… высокий мужчина, отточенный профиль Фоэрта Кана я выделяю среди остальных сразу. Он также в чёрном, его черты непроницаемы, но брови чуть хмурятся.
Судорожно сглатываю, чувствуя, как от притока крови покалывает ладони. Снова возвращаю взгляд на заголовок.
Целую секунду я смотрю на статью, а потом сминаю газету и резко разворачиваюсь, бегу к двери, распахиваю её и вылетаю на лестницу.
Грант уже у ворот.