– Вальпурга, – едва заметно улыбнулась она в ответ.

– Как ты себя чувствуешь?

– Так, словно у меня пчелиный улей надет на ногу и на голову тоже. А ты?

Эпонея хмыкнула. Чем-то Валь и папа были похожи – наверное, своей любовью превращать любое бедствие в мрачную шутку.

– У меня всё отлично, я пришла проведать тебя и дядю.

– И как дядя?

– Ожидает своего смертного часа. Впрочем, наверное, его казнью будут шантажировать короля или там королеву, кто знает, – пожала плечами Эпонея так, будто её это не касалось. – Поэтому он может прожить ещё не одну неделю. Но он просил за себя не волноваться.

– И правильно. Тебе будет неуместно ещё и за него переживать, – согласилась Валь. Она почесала заспанные глаза и покосилась туда, где лежала та самая оленья шкура. Ничего там не увидев, она спросила тихонько:

– Вы продолжаете работать на кладбище?

– Конечно.

– Похороните Рудольфа. Пожалуйста. Не дай Герману плюнуть ему на могилу. Хоть я и не верю, что Герман настолько козёл, насколько бодается.

«Это человек, которого она любила», – печально подумала Эпонея. – «Кажется, теперь ей совсем одиноко».

– Я позабочусь обо всём, – пообещала она. – Когда тебе можно будет вставать?

– Мне и не запрещают, но, если я хочу пережить этот укус, мне предстоит ещё несколько дней постельного режима. Мистер Эрмигун оказался очень заботливым доктором. А граф не стал изгонять меня за мои шалости с цветной пудрой. Мне только понадобится запас тканей, что лежит в башне – хоть займу руки, пока лежу, сошью себе что-нибудь. И шляпа с вуалью мне теперь нужна, – добавила она, имея в виду, что из предателей в морской страже кто-то сможет обратить внимание на знакомое лицо. Хорошо, что это решалось. – Словом, всё бы хорошо, но меня кое-что беспокоит.

Эпонея склонилась к ней ближе и увидела, что рыжий подмастерье тоже навострил уши. Однако Валь не обращала на него внимания.

– Башня сможет быть нашей только пока мы за неё платим, – прошептала она. – Они будут пытаться выживать нас оттуда. И четыре тысячи они должны получить. Я договорилась с леди Финой Луаз, что она заплатит их за нас. Но взамен она хочет попасть на Вечер Ехидны, он будет двадцатого числа. Ты сможешь провести её туда, её надо будет под кого-то загримировать, поскольку дворяне её у себя боле не жалуют. Однако она восхотела танцевать там с одним из… эльсов. Я понятия не имею, кого можно пригласить так, чтобы его и пустили, и одновременно не сочли врагом и тебя после этого.

– Ты говоришь, что понятия не имеешь, но на деле – прозрачно намекаешь, – улыбнулась Эпонея. У неё отлегло от сердца; ей-то казалось, что Валь никогда ей ничего не доверит. – Я сделаю всё в лучшем виде.