– Оставь им это право, – поморщился Экспиравит и потёр подбородок своим фамильным перстнем. – Клод недавно рассказал мне, что у них аристократы иногда беднее купцов. А это следствие ещё более любопытных жизненных укладов.

Он задержался и окинул глазами присутствующих. Нет, похоже, им правда интересно. Тогда он продолжил:

– Дело в том, что у них существует церковная десятина в таком же виде, в каком и у нас. Большая десятина – с зерна и алкоголя, малая десятина – с огородов и технических культур, десятина крови – со скота. При этом церковь как таковая вообще не присутствует. У них есть капища рядом с кладбищами, есть ритуалы, но всё священство бродячее. И оно берёт плату за похороны, венчание, имянаречение. То есть, вы понимаете, куда отправляется эта десятина.

– До сих пор смеюсь, – хмыкнул канцлер Клод. – Ай да Беласк, ай да жулик.

– Нет, это ещё не всё, – покачал головой Экспиравит. – Здесь так же, как и в графствах Шассы, не установлен порог оброка, который берёт землевладелец со своих крестьян (он может превышать все мыслимые нормы), но есть немаленький подушный налог в размере сорок иров с человека, есть налог с продаж… В итоге за чертой бедности большая часть населения, которая не имеет своего жилья и работает на более-менее независимых змеиных дворян, выплачивая непомерные долги. Легенда о том, что покидать остров запрещено, позволяет аристократии затягивать на них удавку до бесконечности. Все гигантские потоки денег уходят высшему кругу аристократов и самому Беласку. Ему хватило ума не хранить все яйца в одной корзине: треть его казны в банках Шассы, треть – в банках Ририи, и только треть – тут. Благодаря его дружбе с ририйцами они до нашего прихода практически владели местным рынком. И теперь всё изменится для полутора миллионов местных жителей. Они жили в глухомани, в которой до них никому не было дела… но теперь о них позаботится тот, кому они нужны живыми, здоровыми и многочисленными, – пророкотал он из глубин своей грудной клетки. – Они хотели быть независимыми, непохожими на большую землю. Так они будут. И почтут за честь служить Детям Ночи, как почитают простолюдины Цсолтиги.

– Это значит, что мы тут задержимся, – обрадовался сэр Лукас и почесал свой кудрявый затылок. – Может, это и правда хорошая идея. Змей тут многовато, но зато солнца нет. Ты, братец, прямо ожил.

Экспиравит задумчиво склонил голову к плечу.

– Помимо облачности, мне нравится их мода, – подтвердил он. – Они носят высокие воротники. Которые закрывают шею целиком.

Не все поняли, что он имеет в виду, но те, кто догадались, от души расхохотались. А он сам удовлетворённо кивнул и вернулся к подсчёту предполагаемых налоговых поступлений, которые тут же разводил по расходам. Что-то беспрестанно щекотало его левое веко; в какой-то момент он разъярился, не понимая, откуда могла попасть соринка. Но ему помог Лукас: он снял с его платка длинную светлую шерстину.