– Предсказания меня тоже волнуют, – поспешил добавить Валенсо, чтобы старик не углубился в дела и не растерял свою разговорчивость. – Какова вероятность, что мы носимся за Эпонеей именно благодаря одному из них? Мы вообще доживём до обещанного Экспиром дара?

– Не могу судить, – покачал головой Кристор. – Когда после Юммира мы приехали в Ририю, чтобы расстаться с тяжелым прошлым и оказаться подальше от Освальда и его паствы, он выяснил, что его суженая, ещё совсем девочка, тоже зимует в этих краях. Отыскал её и был до глубины души впечатлён. Кажется, он примерил на себя роль заботливой матери. Его очень взволновал тот факт, что ему будет доверена живая душа. Поэтому это может быть никак не связано с пророчествами. Помимо своих излюбленных дел с деньгами, он принялся читать всякие бабские романы и даже руководства для прилежных жён, чтобы узнать из литературы то, чего никогда не видел вживую в своей семье. Ну, в общем, он уже настолько был уверен, что их ждёт светлое будущее, что это известие… Мда. Как сейчас вижу: рыщет он кругами по комнате – разве что не по потолку! – и рычит: «Что значит – любит? В смысле – любит?!»

– Я тогда уже был с вами, – хохотнул Валенсо. – Я прекрасно это помню. Ты ему какую-то проповедь читал, а я дал ему толковый словарь. Там было написано что-то в духе: «Любовь есть взаимное притяжение двух душ, которое возникает из ниоткуда и разгорается, подобно искре в сухом поле, лишая двух людей покоя до тех пор, пока они не будут вместе». Но, по-моему, он до сих пор не усвоил ни твоих, ни моих объяснений.

– Ничего, раз нам не удалось, есть ещё Лукас, – хмыкнул Кристор и пересыпал сребролунку в банку. Он не знал, чем ещё заняться. Ночью он обычно предпочитал спать, но из-за военных советов приучил себя бодрствовать чуть ли не до рассвета. Поразмыслив, он взялся прибирать беспорядок своих склянок на полках. И осведомился:

– А ты-то как его узнал?

– Достаточно прозаично, – изрёк Валенсо. – После того, как я перестал быть охотником Эльсингов, я пытался жениться, пытался открыть своё столярное дело, пытался выращивать апельсины… Короче, всё у меня не ладилось. Денег, как всегда, ни шиша; то мастерская сгорит, то деревья попадают, то жена на ночь не придёт. Одним летом я пал так низко, что ходил коней пасти. И ещё до рассвета видел Экспира – тот на буке придорожном сидел. Как по расписанию. Ну я его один раз и позвал, спросил, что он там делает. А он ответил, что загорает. Я ему сказал: «Ну, ты не дурак ли загорать тогда, когда солнце ещё не встало?», а он мне: «От дурака слышу». Я, конечно, рассвирепел и гаркнул: «Не тебе, мальчишка, на меня выкобениваться!», а он: «Разве не дурак человек с походкой хищника, который сам выбрал стать травоядным?». Я остолбенел, а он добавил: «Может, вы хотите другую работу? Я граф Эльсинг, и мне всегда нужны профессионалы».