– Он куда чувствительнее, чем кажется. Даже у него есть история любви и разлуки, достойная поэмы.

Над ними раздались какие-то звуки: что-то завозилось, заворочалось. Снег осыпался с крыши, а затем нестройно загудел ветер. Это походило бы на хлопанье крыльев, если б можно было представить себе настолько большую птицу.

Или летучую мышь.

От неожиданности Эпонея вздрогнула, и Лукас утешительно обнял её покрепче.

– Что это? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Не думайте об этом, прелесть моя. Это всего лишь…

– Нет, я знаю, это чудовища! Это вампиры. Это летучие упыри, твари, что по ночам нападают на людей. Это вы привели их на остров. Мы уже не первого человека хороним с прокушенным горлом. Они охотятся на нас!

– Он всего один, – сумрачно ответил Лукас. – За ним приходят чёрные тучи и нетопыри. Но других подобных себе он не терпит.

Переведя дух, рыцарь тоскливо посмотрел на неё и шепнул:

– Как бы я хотел хоть иногда о нём не говорить.

Он поднял руку и тоже хотел погладить лицо королевы, но та остановила его изумлённым взглядом. На ладони она увидела множество шрамов, похожих на дырки. Не будь они застарелыми, они выглядели бы до ужаса отвратительно. Она уже видела их, но мельком.

– Ох, сэр! Что с вашими руками? – воскликнула она и взяла его запястье, рассматривая следы-точки. Тот сперва не понял, что она имеет в виду, а затем спохватился и неловко пояснил:

– Это из детства. Вернее, отрочества. Не бойтесь.

– Расскажите.

– Да нет, не просите. Это очень неприятная история. Прямо-таки мерзкая.

– Я баронесса, сэр, а не пугливая фифа! Я прекрасно знаю, что бывает боль, бывают болезни и бывают раны. Поделитесь, а?

Лукас вздохнул и устроился поудобнее. Его голубые глаза затянуло мглой тягостных воспоминаний.

– Это было, кажется, лет десять назад. Эпидемия в Юммире. Еда оказалась заражена, и люди начали болеть. В них поселились вот эти… черви. Те, кто заболевал изнутри, были обречены. Эти твари по ночам заползали в постели, прогрызали кожу на открытых местах – руках, босых ногах или лицах – и… в общем…

Ни одна жилка не дрогнула на лице Эпонеи. Она слышала про это. Но ей никогда не встречались люди, носящие отметки этой болезни.

– …и происходило примерно то же самое, просто дольше. И мучительнее. Если вы знаете, Эленгейры – это младшая ветвь Харцев, которая приходится роднёй Эльсингам. Я жил в особняке вместе с основным семейством Эльсингов. Они успели бежать из города, когда его ещё не взяли в кольцо солдаты Харцига, а меня бросили, потому что… Ну, потому что я был уже.