Она этого случая не помнила, но мама часто рассказывала ей. Было ей тогда лет пять или шесть. И на графских аллеях обустроили очередное ристалище в честь праздника летнего солнцестояния. Это был первый большой турнир для сэра Морканта, тогда ещё малоизвестного, и его Лазгала. Он приехал из глуши, в которой обитали Умбра, один. И, как утверждала мама, Валь это почувствовала и поднялась со своего места рядом с отцом, чтобы дать хмурому рыцарю пышный розовый цветок пиона. Воодушевлённый юнец выиграл турнир, получил благосклонность лорда Вальтера Видира, организовал помолвку со своей кузиной и стал приниматься в высшем обществе. Но если раньше Вальпурге было приятно чувствовать себя к этому причастной, то с тех пор, как он был изгнан, она не желала об этом думать.

А теперь тем более!

– Предатель, – бормотала она. Скользкие скалы проплывали мимо, сливаясь в единую бесцветную картину с кварцево-серым морем. Волны так лихо раскачивали их судёнышко, что это могло бы быть страшно. Если бы страх не уступил место злобе. И постоянному желанию высказать ему всё как можно громче, не будь он такой могучей тушей.

– Как ты мог. Ты предатель, – твердила она, и ей хотелось плакать. От ярости. Впрочем, она была почему-то уверена, что он не тронет её. Куда сильнее уверена, чем раньше, когда он был просто мистером М. Слишком прочны были клятвы рыцарей, а рыцари никогда не причиняли женщинам вреда.

Кроме того, он же не сдал её Валенсо, хотя мог.

И всё равно он предатель!

Моркант не отвечал ей ни жестом, ни взглядом, и постоянно оглядывался, чтобы убедиться, что они не плывут прямо на камни. Он налегал на вёсла, и его негромкое пыхтение терялось в рокоте вод. Мантра о предателе наконец уступила место исступлённому молчанию. И осознанию: она сейчас тоже будет предательницей.

– Здесь, – она указала рукой, и Моркант обернулся, чтобы убедиться, что там можно причалить. Каждый вал заливался на скальные отроги, но в глубине меж покрытых ракушками рифов виднелся ход в эти самые пещеры. Если не знать нарочно, что они тут есть, их можно было не увидеть в упор.

Валь напружинилась и прыгнула на камни, обутая в плоские рабочие ботинки. Она стала такой сухой и жилистой, будто охотничья собака, что совсем не переживала за свою ловкость. Затем она оперлась рукой на один из выступов и заглянула внутрь.

– Эй! – позвала она вполголоса. – Есть кто живой? Это я, леди Видира Моррва!

В лужах под ногами мелькнули отражения клинков и блестящих глаз. И на свет высунулся один из морских стражей – бледный, с запавшими глазами, в просоленной форменной рубахе. От него пахнуло мерзкой вонью.