– Конечно-конечно, – согласился Адальг. К ужасу своему Валь услышала в его словах пренебрежение. А вдруг он правда только об Эпонее и думает?

«Нет, не может быть. Или может?»

Она вскочила на ноги, вцепилась в его ворот и заговорила:

– Адальг, нас осталось – по пальцам пересчитать. Мы противостояли вампиру как могли, но теперь нас уже очень мало. Если ты не поможешь нам, нас всех ждёт смерть. Мы не сдадимся ему, но и одолеть его сами не можем. Мы же твои подданные. Пожалуйста. Пожалуйста, Адальг!

– Валь, – он мягко погладил её плечи. – Тебе ли не знать, что Брендам – настоящая крепость. Брать его с земли – это испытание даже для свежей, хорошо экипированной армии. Это может быть слишком тяжело. Даже если бы я хотел.

– Ты не можешь!..

– Тихо, тихо, – и он ласково провёл рукой по её волосам. Но она не испытала от этого радости. Теперь в лице её было безумие.

– Адальг, ты нужен нам, ты нужен нам для жизни! Мы только потому и держимся, что ждём тебя! Ты не смеешь бросить нас после стольких жертв! Почти всё Сопротивление полегло, чтобы Брендам мог быть свободен!! – надрывалась она.

– Я знаю! – он повысил голос. – Но ты должна понимать, что всё это будет бессмысленно, если чёртов Демон раскроет Эпонею и заберёт её!

Что-то оборвалось в душе её. Она тоже так думала раньше. Но ей казалось, что спасение Эпонеи неотделимо от освобождения Брендама. А теперь, выходило, это было не так?

Да почему вообще свет клином сошёлся на этой Эпонее?

– Адальг, – зарыдала она, и слёзы покатились неостановимым потоком по её щекам. Она потянула его за ворот и сама поднялась ему навстречу, прижалась к нему, заглянула в его недоумевающие голубые глаза. Слова вырывались из горла сами. – Адальг, она не любит тебя. Она тебе не верна. Ты не можешь её… Она не смеет так… Она… Разве она может любить? Это я, я тебя люблю! Я тебя любила с самого детства и всегда! И сейчас! И я сделала всё, чтобы исполнить твою просьбу, чтобы защитить Эпонею, но я сделала это из любви к тебе, Адальг!! – она до боли стиснула его ворот и повисла на нём. Она хотела прижаться к нему ещё крепче, пробить стену его отторжения и стыда, вцепиться в него больнее вампира и не позволять ему отстраняться.

А он, глядя на неё остановившимися взором, позволил себе лишь отклониться чуть назад. Это не помогло; исступлённая, Валь схватилась за него так, что он даже вздохнуть боялся, чтоб её не уронить.

– Валь, Валь, – снова заговорил он своим мягким проникновенным голосом. Она заплакала ещё пуще, не желая слышать, что он ей ответит, и зарылась носом в его плечо. Ей хотелось просто сгинуть, здесь и сейчас, и чтобы ощущением на всю её вечность в аду Схолия осталось тепло его рук на её спине. И он не прогонял её, не кричал, что она забылась в своей ревности, а просто стоял, позволяя ей излить все её слёзы досуха, и не отпускал её.