Понимающая улыбка тронула его лицо, и он провёл пальцем по её ладони. Какое же странное от этого было ощущение; такое обыденное, будто она так долго об этом мечтала, что всё наслаждение уже пережила в своих грёзах.

Но он сам пришёл к ней, и все сомнения больше не имели права на существование.

– Валь, я всегда думал, что ты, такая воздержанная и педантичная, такая серьёзная и внимательная, ты подберёшь себе мужа по высшему сорту. Я даже не могу себе представить, как ты досталась не тем рукам.

– Я не могу сказать, что это именно «не те» руки, – призналась Валь. – Мама сама сказала мне, что раз небо даровало ей право выйти замуж по любви, то она сохранит его и для меня. Я была ограничена разве что выбором на острове. Я… ты правда хочешь знать?

– Расскажи, – благодушно кивнул Адальг. Валь порыскала рукой на сиденье рядом с собой и поняла, что не взяла с собой веер. Оттого она вздохнула тяжело и предложила:

– Давай лучше выйдем на улицу. Здесь слишком душно для таких историй.

– Всё, как ты пожелаешь, – и он помог ей встать, а затем предложил взять себя под руку.

Они вышли в вечернюю жизнь городских улочек. То и дело трещали крылья проносившихся мимо стрекоз. Звёзды подмигивали из бездонного неба.

– Понимаешь, если не вести речь именно о влюблённости, – деликатно обходя тему своего признания перед штурмом, заговорила Валь. – То я выбирала того, с кем мне было легче и веселее всего. И это был Глен. С тех пор, как мы переехали в Девичью башню, я частенько с ним пересекалась. Он всегда был весел и задорен, никогда не нудел о деньгах и вообще слыл душой компании. В какой-то момент, когда мама велела мне кого-то выбрать, я решила, что я просто хочу окно в его мир, беззаботный и красивый. И я ему намекнула, что интересуюсь им, когда он подвозил меня однажды из Купален. Он, в общем, намёк понял и как-то сходу «влюбился» в меня в ответ. Я была так горда тогда, что завоевала того, кого хотела, что у меня не хватало разума догадаться – он тоже искал способы поправить и своё финансовое положение, и свою репутацию. Но потом в моих глазах прояснилось. Когда я родила Сепхинора, я по-настоящему ощутила, что такое восхищаться ярким человеком и что такое – жить с ним. Я сама виновата, что оказалась так самонадеянна. И всё же Сепхинор – лучшее доказательство тому, что любовь ценна, даже такая глупая.

– А что с ним произошло? – аккуратно осведомился Адальг. Он полностью взял их маршрут на себя и обводил их вокруг шумных выходных толп.

– Он погиб во время штурма Амаранта. Почему-то решил принять участие в защите имения. Если бы я не сказала Сопротивлению, куда пойдёт захватчик, он бы остался жив… хотя бы ещё на какое-то время.