Для заточения она выбрала свою чародейскую башню. И лорд Оль-Одо предупредил её, что в ней неделю как померла Альберта: её туда поселил Валенсо, и её там укусил бумсланг. Но сам бумсланг оказался потерян в вехах истории и отправился куда-то, должно быть, к своим родичам в Дол Иллюзий, потому что его война тоже подошла к концу. По крайней мере, Валь зря поднимала постели и шкафы в поисках его тонкого хвостика.

Кея иногда приходила помогать с платьем; маленькое, что Валь носила в первую свою свадьбу, уже ей не подошло бы, поэтому приходилось сажать на себя мамино. Но в основном часы затворничества скрашивала как раз сама леди Сепхинорис. Она сидела рядом и подшивала к перламутровому подолу упавшие жемчужинки. А Валь в это время распускала швы на талии и в плечах, чтобы перешить их посвободнее.

Они с мамой говорили обо всём. Сперва, конечно, о регламентах. Одним глазом Валь поглядывала в свою настольную книгу – «Одеяния на дни праздничные и будничные», а другим – в трактаты о королевских одеждах Шассы. Теперь надо было соответствовать сразу двум очень строгим канонам.

С одной стороны, она была рада вернуться к привычному. С другой стороны… так и хотелось зевнуть, изучая трудные для понимания записи о том, каков должен быть выворот рукава. Даже странно, что такое глубоко близкое к сердцу занятие, как чтение подобных правил, могло показаться ей неприятным.

– Мам, мне снова начинает казаться, что если мы нечаянно укоротим рукав на лишний сантиметр, то мне придётся убежать из-под венца, – тяжело вздохнула она и надела напёрсток, чтобы вернуться к своему занятию.

Сосредоточенная леди Сепхинорис в каштановом платье продолжала выверять жемчужинки.

– Это большая ответственность, – пробормотала она. – Я тебя понимаю. На самом деле, я никогда не хотела для тебя такой участи. Быть королевой – это не такое уж и счастье. Но ради свободы острова…

– Да нет, мам, – Валь улыбнулась и покачала головой. Тяжесть кос на макушке уже тоже тяготила с тех пор, как она распробовала другие причёски. Но не всё в жизни змеиных леди было приятным. Зато всё – вознаграждалось. Теперь она это знала. – Я, на самом деле… я ведь могу тебе сказать по секрету? Адальг всегда мне нравился. Я просто с самого начала была уверена, что не достойна его.

Сепхинорис подняла на неё суровый взгляд. И вскинула дугой тонкую бровь:

– Только в те моменты, когда ты ешь слишком много пирожных, может быть. Но на деле, если бы ты сказала это мне, мы бы похлопотали.

– Но мне пришлось бы уехать со Змеиного Зуба! Это меня останавливало. Ты же знаешь. Нельзя покидать его пределы, как говорил папа, нельзя предавать его, иначе…